Книга Исповедь дьявола, страница 265 – Софи Баунт

— Она? – недоумевает Глеб, едва не рассмеявшись. – Это она-то принесла проблемы? Ты разрушила жизнь каждого члена нашей семьи. И знаешь, что самое отвратительное? Я из кожи всю жизнь лез, чтобы добиться твоей любви, чтобы быть лучшим сыном, чтобы ты мной гордилась, а не жалела, что я достался тебе с мужем, которого ты ненавидела!

На мгновенье лицо Стеллы опускается, а во взгляде затухают привычные искры надменности. Видя ярость в глазах сына, слыша его громкое дыхание, она протягивает руку, чтобы коснуться его плеча, но Глеб с презрением отстраняется.

— Я всегда тебя любила, Глеб, – произносит Стелла. – Я приняла тебя как родного, потому что ты во мне нуждался, и хотела, чтобы ты был лучшим, не ради меня, а ради себя самого.

— Мне просто нужна была мать, а ты подпускала меня к себе лишь тогда, когда я был лучше других. К черту! Не только меня. И Лео тоже. А Ева? Во что ты ее превратила в угоду своим амбициям?

Глеб пошатывается и хватается за спинку стула.

— Я спасла ее! – повышает голос Стелла. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Так объясните, – осторожно прошу я. – Зачем вы отдали Еву «Затмению»?

— Ева не собака, чтобы ее кому-то отдавать, – холодно цедит Стелла, убирает руки за спину и подходит к окну, отворачиваясь от нас. – Я была в отчаянии. После того, что случилось с ней в четырнадцать лет, Ева потеряла рассудок. Она была в очень тяжелом состоянии. Не ела, не пила. Хотела покончить с собой. Ничего не помогало. Никто не мог привести ее в чувства. Я поняла, что, если срочно что-то не сделать, настанет момент, когда я не успею вынуть ее из петли. Да, – Стелла переводит на меня взгляд, полный боли и отчаяния, – несколько раз она пыталась себя убить, лишь чудом мы успевали остановить ее. Ева… вы думаете, что я сделала из нее монстра, что мне было плевать на нее, но это не так. Я любила ее, как дочь, которой у меня не было. Я должна была спасти ее, что-то предпринять, пока не поздно, и тогда помощь предложил Вальтер. Вы можете осуждать меня, но я верю в истинные идеалы «Затмения», идеалы, ради которых оно создавалось: защита тех, кто не может за себя постоять. Тогда «Затмение» карало омерзительные отбросы человечества, наделенные влиянием, и было легко набирать сторонников в наше тайное общество, все ненавидели эту нечисть, особенно в девяностые. И Вальтер… я доверяла ему, как себе. Мы были семьей. Когда он сказал, что придется стереть Еве память ради спасения ее рассудка, от которого почти ничего не осталось, у меня не было другого выбора, как согласиться. С помощью eclipse memoria Вальтер окончательно разделил сознание Евы на две части, заблокировав тем самым ее стремление уничтожить саму себя. Однако я не знала, что это стремление он направит на уничтожение других, не знала, что на самом деле с ней случится. Я вынуждена была притвориться, что Ева не моя племянница, должна была говорить, что она сирота, должна была сказать семье, что Еву не успели спасти, когда она очередной раз решила покончить с собой. Ева придумала себе альтернативную историю, и Вальтер строго велел никогда не напоминать ей, кто она на самом деле, иначе она снова все вспомнит и убьет себя. В обмен Вальтер захотел сделать из нее киллера организации, против чего я тоже не могла возражать, иначе бы Ева пострадала.