Книга Исповедь дьявола, страница 292 – Софи Баунт

— Что ты! Я бы никогда, – в отчаянии и обиде клянется он. – Я не сказал о нашем родстве, чтобы иметь возможность исчезнуть из твоей жизни, если бы не справился… ну, со своей проблемой… Если бы понял, что твое общество мне не выдержать без последствий, понимаешь? А признайся я… и пути назад нет. Прости меня… это ужасно, я знаю, говорю же: не нужен тебе такой паршивый брат…

— Ты не паршивый, – резюмирую я со вздохом. – Когда-то Лео сказал мне, что мир не делится на белое и черное, – в нас есть десятки разных цветов, но, в конце концов, важно лишь то, что выбираешь ты. Ты осознаешь… ненормальность своих желаний, и винить тебя не в чем. Не знаю, сможем ли мы общаться и дальше… после такого, но сейчас ты мне безумно нужен, Адриан. Помоги нам. Если Лео убьют, я этого не переживу.

— Я сделаю что угодно, – обещает Адриан со слезами на глазах.

— Расскажи все, что знаешь о «Пеликане», – требует Стелла.

— И о клинике, – добавляю я. – Ты знаешь, как попасть в тайные подвалы под ней?

— Понятия не имею, – тихо произносит парень, – но пациенты часто шепчутся о складе на заднем дворе, который стоит к стенам клиники очень плотно.

— Значит, отправляемся туда, – констатирует Стелла.

После чего развязывает Адриана и уходит, произнося:

— Жду вас обоих в машине.

Я осознаю, что она дала нам время пообщаться наедине, но я, как ни стараюсь, и звука изо рта выдавить не могу. Адриан закрывает лицо ладонями. Я слышу его всхлипы. Одновременно мне и жаль его, ведь я, действительно, очень привязана к этому человеку… к своему брату, господи; мне дурно от мысли, что он мог обо мне фантазировать – и я выкидываю любые образы из головы, не желая это анализировать.

Пока я усиленно тру переносицу, соображая, что делать, раскрасневшийся Адриан медленно встает. Я и моргнуть не успеваю, как он оказывается передо мной на коленях. Сначала парень протягивает руку, чтобы сжать мою ладонь, но в двух сантиметрах от моих пальцев – отдергивает ее, будто испугавшись ошпарить своим прикосновением.

Он сжимает голову руками и всхлипывает:

— Мне так жаль, что тебе пришлось это узнать…

— Что ты мой брат? Или что ты меня… – Я проглатываю последнее слово, не желая развивать эту тему и дальше. – Признаться честно, одну из этих новостей я бы перенесла, но их сочетание вместе… я не знаю, что сказать.

— На твоем месте мне бы и смотреть на такого человека, как я, было противно. Не знаю, почему ты до сих пор со мной разговариваешь, но… спасибо, – бормочет он, пряча взгляд под коричневыми ресницами и сидя передо мной на коленях.

— В прошлом году я полюбила человека, которого все считали жестоким маньяком, и ничего не могла сделать со своими чувствами, так что… не мне тебя судить, – подбадриваю я. – Уж кто, как не я, понимает, что любовь невозможно контролировать.

Я кладу ладонь ему на плечо, а потом хочу взять его за руку, чтобы успокоить, но не решаюсь, потому что теперь в мыслях всегда будут крутиться слова Стеллы о записях в дневнике. К счастью, сейчас моя голова занята куда более важным вопросом.

Моим адвокатом.

Адриан печально улыбается, смотря в пол, но когда я покидаю палату, он торопится следом. По выражению лица парня я понимаю: ему ужасно больно, стыдно и мерзко, но он получил некое освобождение, покаявшись в своем грехе, – острые льдины, которые сковали его тело и душу, впивались и резали долгие годы, будто бы растаяли и дышать ему стало легче.