Книга Исповедь дьявола, страница 294 – Софи Баунт

Я подхожу к Иону, – который качает головой с выражением лица, говорящим, что перед ним скачет безмозглое стадо баранов, – и спрашиваю:

— Вы, действительно, любили мою маму?

Ион оживает на глазах.

— Не знаю, что тебе успели наговорить про Анну, но она была на так плоха, как кажется, – уверяет он и затягивается сигаретой.

Пепел падает, оставляет следы на белом халате.

— И какой же она была?

— Умной, израненной в душе и бесконечно мудрой, – с болью в голосе произносит Крецу и опускает голову, будто склоняясь перед воспоминаниями о возлюбленной. – Она была невероятной женщиной.

— А еще она убивала людей, – добавляю я хмуро.

— Я не знал эту сторону ее жизни, – с досадой ведает Ион и сжимает кулак, словно концентрируя в нем внутренние терзания, после чего прячет ладонь в карман халата. – Для меня она была женщиной, которую я любил.

Виктор случайно роняет на пол высокий стеллаж, и по складу разносится звенящий грохот.

— Пардон, – спешит извиниться Виктор под тяжелым взглядом Иона.

Однако я отвлекаю главного врача на себя.

— Можно задам нескромный вопрос? – интересуюсь я, с отчаянным усилием глядя прямо в лазурные глаза врача. – Даже несколько… Почему мама ушла от вас к моему отцу? Почему вы не развелись с женой и не стали мужем моей мамы, раз у вас была такая великая любовь? И как моя мама могла бросить своего сына?

— Анна и за твоим отцом официально замужем не была, – поспешно замечает Ион, и я осознаю, что эта тема его чересчур остро ранит. – Ее стиль жизни не особо подходил для семейного очага, как ты сама понимаешь. К тому же Анна с Эриком и тебя отдали на попечение бабушки едва ли не с рождения.

— Я этого не знала…

Ион фыркает.

— Естественно. Бабушка умело оберегала тебя от темного прошлого родителей.

И зря.

Однако Ион немного не прав, ведь я сама старалась не вспоминать о родителях, ибо было больно думать о том, чего у меня никогда не будет – потому бабушка рассказывала мне о них лишь самое необходимое, а вопросы я никогда и не задавала.

Приятно жить в раковине, отгородившись от мира, но когда-нибудь твою раковину разобьют. Так произошло со мной.

— По наследству мне перешел большой заброшенный дом в станице, – рассказываю я. – В этом доме якобы и убили мою семью, верно? В нем они и жили?

— Да, верно, – со вздохом кивает Ион. – Думаю, твоей бабушке было слишком больно туда приходить и не менее больно расставаться с этим домом, вот и не продала.

— Библия у вас в кабинете, – вдруг осеняет меня. – Она ведь моей маме принадлежала, да?

Ион опускает голову и, запустив руку в свои серебряные волнистые волосы, взъерошивает их. Его сухие губы, окруженные морщинами, растягиваются в горькой усмешке. Я задумываюсь, что он гораздо старше моего отца и, наверное, жутко ревновал мою маму к молодому обаятельному вору, который умудрился украсть возлюбленную из-под носа, да так умело, что мою маму собственный сын не остановил от ухода к другому.

— Да, прости, что солгал, – наконец произносит Ион со скорбным видом. – Я забрал эту Библию из того самого дома. В ней почти на каждой странице есть заметки Анны. Это память о ней.

— За что вы так полюбили мою маму?

— Она была моей пациенткой, – отвечает Ион рассеянно и в какой-то степени мечтательно, словно телепортировался в юные годы. – Я был молод, а Анна была красива и… обладала уникальным взглядом на мир, так что я восхищался ей и влюбился без памяти. Она не была опасной пациенткой, она находилась в клинике с депрессией, ведь чувствовала этот мир не так, как все, оттого в ней что-то и надломилось. Анна хотела помогать людям и решила, что если она ничего не сделает, то никто не сделает. Однако со временем свихнулась в своих стремлениях. Адриан – воплощение ее лучших качеств. С тобой мы мало знакомы, и я немного могу сказать о твоем характере, но внешность… боже, как же ты на нее похожа. Порой мне сложно перестать любоваться.