Книга Мое так называемое лето, страница 3 – Лада Шведова

— Этого человека мне точно не понять.

— Возможно, это произойдет не быстро, но позволь себе хотя бы начать или попытаться, договорились? Пообещай мне это.

— Обещаю, – ответила я, чтобы ей было спокойнее.

Вскоре я смотрела в окно, как Лидия, моя случайная попутчица, которая узнала обо мне почти все, обнимается на перроне с сестрой. Когда поезд тронулся, Лидия обернулась и жестом показала, чтобы я звонила ей в любой момент. Но я знала, что не позвоню. Случайным попутчикам не звонят.

Вскоре проснулся весь поезд, стало шумно и запахло уже совсем не морем, а растворимым кофе, колбасой и супом быстрого приготовления. Кто во что горазд, как говорится. За два дня в пути казалось, что я с ног до головы пропахла специями из супа, хотя сама его даже ни разу не ела. Спасибо Лидии и ее сумке с продуктами.

Я смотрела в окно и ерзала от нетерпения, хотелось поскорее покинуть поезд. У меня не было плана, как не было и обратного билета. Может, куплю его через пару дней. Или не куплю никогда – возвращаться домой не хотелось, у меня не осталось на это буквально ни единой причины. Строго говоря, у меня и дома-то не было. От мамы остались две квартиры. В одной мы жили, когда я была маленькой, вторая принадлежала бабушке. Отец сохранил эти квартиры для меня и даже в самые сложные времена никому не сдавал – чтобы было куда отправиться, когда он укажет мне на дверь. Теперь-то я это поняла.

Завибрировал лежащий на столе телефон. Звонила тетя Нина – словно почуяла неладное. Отвечать не хотелось, но в последнее время тетушка стала такой настойчивой, что не давала мне выдохнуть.

— Ярочка, ты где? – зачастила она, забыв поздороваться. – Я вчера вечерочком хотела тебя навестить, но дома никого не оказалось. И телефончик твой был недоступен. Я уже начала волноваться.

— Слава, – вяло поправила я. «Ярочка» всегда казалась чем-то неудобоваримым и чужеродным.

«Волнение» тети Нины комментировать не хотелось. Она перегибала палку, ведь впервые встретились мы на маминых похоронах. Тогда мне было двенадцать. После тетя Нина появлялась редко, но метко – каждый раз ей удавалось поссорить меня с отцом в пух и прах. Но с недавних пор ее звонки стали почти ежедневными, и это была не забота доброй родственницы о бедной одинокой девочке, далеко не забота. Просто тетушка почуяла кровь.

— Славочка, – быстро поправилась она. – Так где ты?

— Вы что-то хотели?

— Просто пообщаться! Узнать, как ты справляешься, и вообще…

— Справляюсь.

— Так я к тебе зайду? Вечерочком, хорошо? Тортик тебе принесу, или пироженки какие… ты же наверняка голодненькая сидишь. Молоденькая, пока ничего не умеешь, а пока научишься жить самостоятельно…

Она говорила что-то еще, и так тараторила, что у меня разболелась голова. Тетя Нина, как энергетический вампир, высасывала жизнь и разум, своими уменьшительно-ласкательными разжижая мозг до состояния каши. До состояния кашки, черт ее подери.

— О чем вы хотите поговорить вечером? – Мне наконец удалось вставить слово.

— Ах, это… ну я лучше с глазу на глаз, Славочка. Такое по телефону обсуждать не по-родственному. Как чужие, право слово.

«Ты и есть мне чужая», – хотелось рявкнуть в трубку.

Но я все же взяла себя в руки:

— Сейчас мне не до личных встреч, простите. Если у вас что-то важное…