Книга Мое так называемое лето, страница 61 – Лада Шведова

Так и будет.

Ветер все поднимался. Когда мы дошли до дома Микаэллы Андреевны, на землю упали первые капли. Такие крупные, не похожие на привычный дождь, который начинается с мелкой мороси и постепенно усиливается. Нет, местный дождь был другим – мощным, словно кто-то открыл кран тропического душа. Или перевернул ту бочку на Детских горках, от которой я каждый раз вздрагивала, даже несмотря на шум вокруг. А детям нравилось, хотя со стороны казалось, что столько воды может их придавить.

Дождь настиг нас у калитки. Кто-то из отдыхающих оставил ее открытой, и калитку мотало на ветру со страшным скрипом. Выглядело все так, словно ее вот-вот оторвет и она полетит по городу ковром-самолетом.

— Ну что за безалаберность! Если не свое, то и плевать, да? Зла на них нет. – Микаэлла Андреевна не зло, а скорее разочарованно покачала головой. Наверное, просто устала в столовой.

В этот момент на голову нам всем хлынул поток дождя. Так быстро! Я побежала в укрытие. Им стала летняя кухня рядом с беседкой. Я влетела в помещение мокрая уже насквозь, хотя бежала секунды полторы. С волос стекала вода, купленное сегодня днем платье промокло, его юбка прилипла к ногам так, что в любой момент можно было запутаться и свалиться на пол. Я опустила сумки на стул и убрала со лба мокрую челку. И услышала смех над ухом – это был Тимур, кто же еще.

— Выглядишь жертвой стихии, – прокомментировал он.

В отличие от меня – заложницы юбки и тяжелых длинных волос, он походил на супергероя в черном, только плаща не хватало. Футболка не выглядела на нем жалкой мокрой тряпкой, а выгодно подчеркивала мышцы. Еще Тимур был загорелым и широко улыбался, глядя на меня. Его улыбка…

…была никакой.

Абсолютно для меня непривлекательной.

Я отвернулась и занялась юбкой – ну зачем я надела именно это платье! Оно было красивым, это правда. И Женя долго меня уговаривала, убеждая, что голубой цвет и летящий фасон созданы для прогулок на море. В ее мечтах была еще яхта, но Женя в целом сегодня много болтала.

— Сибирь, ты чего без настроения? Напугалась дождя?

От необходимости ответа меня избавила Микаэлла Андреевна: она ворвалась на кухню, причитая о воротах, ветре и пальмах, что раскачивались в опасной близости от электропроводов. Она перескакивала с темы на тему, смотрела сумки, беспокоилась о моем платье и за что-то отлупила Тимура. Кажется, за то, что он не подал мне полотенце.

— Держи, – глядя на меня уже с беспокойством, сказал он.

Я промедлила секунду, и этого хватило, чтобы он шагнул ближе и накинул полотенце мне на плечи. Ничего особенного он не сделал – накрыл меня пушистой тканью, провел пару раз по рукам, согревая, но меня словно выбило из реальности. Я передернула плечами, шагнула ближе к окну и оборонительно завернулась в полотенце. Меня немного потряхивало, но вовсе не из-за дождя, как моментально нафантазировали эти двое. Просто стоило мне осознать, что Тимур нравится мне немного… с перебором, слишком сильно, я начала рядом с ним нервничать. Теряться. Не осталось того комфорта, что ощущался между нами с первой встречи. И больше я не могла с ним расслабиться. Может, потому что слишком много думала об этом – что мне надо расслабиться.

Летняя кухня чувствовалась ловушкой, ведь за окном поливало нещадно. Я, конечно, всегда знала выражение «дождь стеной», но дома настолько мощных стен на моей памяти не случалось. Как картонная перегородка против метровых бетонных блоков. Летняя кухня была всего в паре шагов от торца дома и черной кованой лестницы, что вела к Скворечницу. Но ни дома, ни лестницы я не видела.