Книга Мое так называемое лето, страница 64 – Лада Шведова

Не успела я порадоваться выстроенному плану, как крышка люка распахнулась с громким стуком, заставив меня подпрыгнуть на месте. Чертов Тимур, словно мало мне было его общества этим вечером, запрыгнул в комнату, широко улыбаясь. Разве что сальто не хватало для еще более эффектного появления.

Он успел переодеться: на нем красовались серые спортивные штаны и белая футболка с логотипом гоночной команды. Логотип я узнала сразу, ведь убирала его машинки в Скворечнике. Футболка сильно поджимала Тимуру в плечах – видимо, осталась у Микаэллы Андреевны с его подростковых времен.

— Я здесь, чтобы извиниться, – с ходу сообщил он.

— За что?

— За посвящение.

— Это же традиция. Кто извиняется за традиции?

— Да, но я тут подумал и понял… традиции не всем подходят. Тебе она не подошла, ты отреагировала так остро. – Говоря это, он медленно ко мне приближался. Опасливо так, словно ждал, что я начну кусаться или метать острые предметы ему в голову. – Я весь вечер думал, почему. Не мог понять. Был уверен, что ты будешь в восторге от серфинга и ночи в аквапарке. Мне казалось, что я хорошо тебя понимаю.

Я промолчала. Тимур как раз подошел к кровати и, чтобы не нависать надо мной, присел на корточки и уставился на меня снизу вверх глазами мультяшного кота. Для него не существовало границ – подбородком он почти касался моих голых ног.

— Прости меня, Сибирь. Я не знал, что ты так часто была новенькой в школе и что тебя не всегда встречали… с радостью. Глупые люди тебе попадались. Или обычные подростки, что одно и то же. Но я правда хотел одного: чтобы мы все повеселились. Ничего больше.

Черт знает, как из моего ухода из аквапарка раздулась целая драма.

— Роме стоило поменьше болтать о моих школах, – пробормотала я, думая, что это мне стоило меньше открывать рот.

— Он устроил мне выволочку. – Тимур широко улыбнулся. И неожиданно добавил: – Думаю, он к тебе неровно дышит.

Нет, все-таки его лицо было слишком близко к моим ногам. Соблазнительно близко. Вот бы пнуть его от всей души – так, чтобы прямо через люк в полу он вылетел на улицу. Мне хотелось этого так сильно, что ноги аж зачесались.

— Ты какая-то сегодня всем недовольная. – Он улыбнулся еще шире, а потом по-кошачьи боднул мою коленку головой.

Такого я стерпеть, само собой, не смогла и прямо на кровати вскочила на ноги. Тимур от неожиданности упал с корточек на задницу, глядя на меня с таким удивлением, словно не мог понять, что не так. А «не так» было все.

— Не надо меня трогать! – рявкнула я чересчур громко.

— Сибирь, ты…

— И звать Си… хотя к черту! Мне все равно, зови как хочешь. Но трогать меня не смей. Ты мне кто? Никто. Мне не нравится, когда меня лапают посторонние и когда они… трутся о мои голые ноги. Не нравится. Ты нарушаешь мои личные границы. Если у тебя нет своих, то уважай хотя бы чужие.

— Ладно, – сказал он с некоторым недоумением. – Прости.

— И Скворечник мой. Сейчас это моя территория, и только моя. Ты не можешь каждый раз выпрыгивать из люка как черт из табакерки и делать что тебе вздумается. Нельзя входить без стука, Тимур! Я могла… – Я запнулась, потому что хотела сказать «быть голой», но теперь такое словосочетание казалось двусмысленным и неуместным. – …Могла спать уже.

— Но баб Миша постелила нам внизу и…