Книга Первым делом самолёты, страница 75 – Лада Шведова

Самое время вспомнить, почему мужчины живут меньше. Даже такие серьезные и, на первый взгляд, самостоятельные они все равно… ну, мужчины. И гениальный Виток, который, как оказалось, лежит в санчасти с сотрясением мозга. Он там сколько дрался? Две секунды, не больше. А пострадал, как главная ударная сила.

Закончив эпопею с врачеванием, Юля придвинула к Руслану тарелку с печеньем:

— Рассказывай.

— О чем?

— Обо всем.

Он посмотрел на нее с иронией:

— Ты тут навыдумывала всякого, да? Ничего особенного не было, Юль. Наорали, отчитали, пригрозили, заставили писать объяснительные, распустили, вот и все дела. Даже морды у всех целы, что кипиш разводить?

— Не делай из меня дуру, первокурсник. На моей памяти из-за драк поотчисляли кучу народа. Один раз даже за драку в клубе, который вообще не на территории универа. Что вам говорили, что будет? Без экивоков.

Этот гад опять засмеялся, схватил Юлю за талию и усадил к себе на колени.

Если это и был хитровыдуманный отвлекающий маневр, то он сработал. Сразу стало как-то не до вопросов. Волновали лишь его губы, что оказались так близко, его глаза, которые потемнели еще во время «врачевания» – да-да, Юля заметила, не слепая. Волновали его руки, сжимающие талию. Его горячая кожа, пахнущая цитрусами.

— Руслан, – прошептала она. – Хватит, а?

— Я ведь ничего не делаю. – Он носом зарылся ей в волосы. – А от тебя кокосом пахнет, просто с ума сойти как.

— Значит, хватит ничего не делать.

Он осторожно убрал прядь волос с ее лица и спросил:

— Юль, а с тобой все хорошо? Я видел…

— Это была ерунда, Руслан.

— Он же тебя ударил. Это не ерунда.

Умом она это понимала.

Но и объяснить, что пощечина Виталика была поглаживанием, если сравнивать с теми, что раздавал ей в прошлом отчим… не хотела она это объяснять и даже вспоминать. Слишком стыдно и неприятно. Уезжая из дома, она пообещала себе, что никто и никогда, но вылез этот долбанный Горский и… Юля теперь думала, что кровь у нее пошла из-за этого. Ее словно отбросило в прошлое, в ту жизнь, полную стресса и страха. И стыда.

Руслан вытер стекающую по ее щеке слезу и притянул Юлю к себе. Вместо всех утешений и заверений, что никогда больше такого не случится, он сказал:

— Я люблю тебя, Юль.

— И я тебя люблю, дурацкий ты первокурсник.

— Очень… мило.

Она оторвалась от его груди и серьезно сказала:

— Никаких тебе «мило», Владимиров. Или правильнее сказать Русаков? Даже твой сосед в курсе, а я… Почему ты не сказал?

— Не знаю. Зачем? Ты ведь тоже не рассказала о родственниках все и сразу. Нет разницы, кто мой отец, на наши отношения он все равно не повлияет. Но… возможно, рассказать стоило, чтобы ты не волновалась за меня. Такую ситуацию я не предвидел.

— Я бы все равно волновалась за тебя, Руслан. Тем более, тебя не было так долго.

— О, тебе понравится причина моего отсутствия: мы чистили грязный снег за первым корпусом и отвозили его к забору на тачках. Напарник твой – слабак, всех достал нытьем и жалобами на мозоли. Но летать с ним тебе не придется, не волнуйся.

— Его отчислят? – Несмотря ни на что, Юля не желала Горскому такого.

— Нет. Но он обещал сделать все, чтобы поменяться экипажами.

— Ты там его запугать умудрился?

Вместо ответа он легко поцеловал ее в нос и потянулся за печеньем.