Книга Узнай меня, если сможешь, страница 81 – Лада Шведова

Антон сообщил о готовности глинтвейна, мы переместились в гостиную, сели на диван напротив друг друга. Из света были лишь новогодние огни, развешенные над полками, они отражались в глазах Антона разными цветами. Он смотрел на меня с хитрой усмешкой, как и всегда.

Он хочет что-то обсудить?

Мы вообще будем что-то обсуждать?

Под его взглядом я сделала несколько глотков и кашлянула:

— Кажется, мы перестарались с гвоздикой, но пить можно.

— Подождем несколько минут, вдруг не выживешь?

— Могу сказать, что в таком случае и ты не проживешь долго: за тобой придет моя мама. И ни один снегопад ей в этом не помешает, – хмыкнула я, припомнив, как мама писала мне до ночи, требуя паспорта всех парней. Каким-то чудом (новогодним, не иначе) мне удалось увильнуть от этого требования.

— Я не боюсь сильных женщин, – важно ответил Орешин, но глинтвейн все же отпил. И тоже закашлялся: – И правда, одна гвоздика! А я еще думал, что мало положил… Всего-то десять штук!

Впрочем, следующие глотки дались уже лучше, гвоздика перестала пробивать на кашель и слезы. Мне стало тепло и хорошо, я почувствовала, как загорелись щеки. Хорошо, что я успела закрутить непослушные кудри на затылке, иначе было бы совсем жарко.

Орешин сходил в свою морозно-снежную комнату, принес планшет и включил… что бы вы думали? Первую часть того самого «Гарри Поттера»! Мы смотрели, смеясь и комментируя бестолковость Гарри, а еще медленно пили глинтвейн. На моменте, когда Хагрид тащил в школу елку, у меня начали слипаться глаза – разморило после долгого, полного приключений дня, я подтянула к себе ноги и свернулась на месте калачиком.

— Ты смотри, если хочешь, а я тут немного глаза прикрою… – пробормотала я и некоторое время прислушивалась к происходящему – играла та самая атмосферная музыка, создающая новогоднее настроение даже летом, и я улыбалась сквозь сон. Все же день выдался совсем неплохим, а закончился еще лучше. Мне было тепло и хорошо, словно меня кто-то бережно, но крепко обнимал во сне.

— Может, хотя бы усы ей подрисуем? – Это странно, но проснулась я именно от этой фразы, произнесенной шепотом. Резко распахнула глаза и увидела… как надо мной склонились все соседи разом!

Я вскрикнула от неожиданности, резко приняла сидячее положение и ударила Рому Щербакова лбом. От удара, пусть и несильного, он отшатнулся назад, задел журнальный столик и свалился на пол, неудачно подставив подножку еще и Киру.

— Теперь понятно, почему ты беда, – прокомментировал уцелевший в этом человеческом боулинге Мишин.

В сонной еще голове пронеслись события дня вчерашнего, я перевела дыхание и немного расслабилась. Но потом опять напряглась, увидев, что рядом со мной… спит Антон Орешин! И спит так близко, что… В общем, очень близко. Я вдруг вспомнила, что ночью мне было ужасно жарко, теперь понятно, почему.

Щербаков потер ушибленный лоб и сказал:

— Между прочим, я вчера тоже не спал. Но лежал на месте как послушный мальчик, чтобы вашу романтику не нарушать, или чем вы там занимались…

В общем, лишнего увидеть не хотелось. И за это меня по лбу?

— Не за это! Вы мне усы подрисовать собирались! – Это хотелось выкрикнуть, но по примеру остальных я яростно шептала, чтобы не разбудить Антона. Он так и не проснулся, а сопел себе, обнимая подушку. И такое чувство, что даже сопел он с этой своей хитренькой улыбочкой… или мне так показалось. Я не разглядывала. Не при остальных же парнях и не в момент, когда от неловкости впору умереть.