Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 24 – Ляля Прах

И даже если бы кто-то помог ей осознать, что она не виновата в случившемся, что есть вещи, предначертанные судьбой, и дух ребенка сам выбрал такой короткий жизненный путь, чтобы решить в этом воплощении свои особые задачи (пусть бы Фрэнсис не отпустила тогда Бэтти с этими бездушными тварями, за что бесконечно проклинала себя, дух малышки так или иначе нашел бы способ вскоре покинуть тело), принятие всех этих знаний не сделало бы ее боль ни на унцию слабее. Спросите любую мать, потерявшую ребенка, и она ответит вам, что ничего уже не будет как раньше; некогда целостная и счастливая, она теперь наполнена горем и страхами. Расскажет – если вообще сможет что-то сказать, – как душа сочится горькими слезами и оттого порой начинает грубеть, а слово «никогда» обретает ясный смысл. Никогда больше мать не услышит такой родной голос, никогда не услышит и смех. Никогда уже рождение и долгая жизнь не будут восприниматься как нечто само собой разумеющееся, никогда другие дети не заменят того ребенка, чья хрупкая жизнь неожиданно оборвалась.

А еще никто и никогда не поймет ее чувств.

* * *

Анна, бывшая все детство хрупкой и маленькой девочкой, неожиданно подростком вытянулась и окрепла, ее груди налились, а соски призывно выглядывали из-под тонкой ткани школьной рубашки. От прежней Анны остались только толстые косы и привычка замирать на месте, улетая в свои бесконечные мысли. Фрэнсис безумно раздражали эти ее замирания, со стороны в такие моменты дочь выглядела словно статуя, застывшая на месте. Но все же мать отдавала должное красоте девочки – этой статуей можно было залюбоваться. Фрэнсис не конкурировала с ней за молодость и красоту, как делала когда-то ее собственная мать. Она давно уже смирилась с женским одиночеством, выбрав для себя в компаньоны еду. А потому Анна всегда была красиво и стильно одета, уши каждый раз украшали новые серьги, на запястье красовались элегантные дорогие часы, а на губах мерцал легкий перламутровый блеск. Хоть это и не делало ее ни на унцию счастливей: вечными придирками Франсис нивелировала свои старания, сводя их в итоге на нет. Сложно быть благодарным тому, кто сначала делает добро, а потом им же жестоко попрекает.

Совершенно неудивительно, что эта девочка, часто мечтавшая о том, как прекрасный принц спасет ее, вырвав из злобных рук матери, при первой же возможности сбежала в скоропостижный брак и довольно быстро родила сына.

К ребенку она оказалась совершенно не готова, в отличие, как ей думалось, от ее супруга Уолша, который был на целых двадцать лет старше. Через месяц после свадьбы он торжественно встал на колени и попросил ее родить ему сына или дочь, а она испугалась. Анна сама была еще ребенком и, как это часто случается, инстинктивно искала в муже отца, которого у нее никогда не было. Однако просьба Уолша, преподнесенная в такой форме, показалась ей – лишенной жизненного и любовного опыта – весьма романтичной, и она, переступив через себя, согласилась.

Это была ее вторая ошибка. Первую она допустила тогда, когда решила, что «принц» важнее всего. Сосредоточившись на учебе, с блеском окончив старшую школу и поступив в престижный университет в другом штате, она тем самым получила бы повод уехать от матери и обрести реальную независимость, а также – доучиться, разобраться в себе, понять, кто она и чего хочет от этой жизни. Анна же, согласившись на этот скоропалительный брак, из одной зависимости перепрыгнула в другую. А позже и вовсе собственноручно заточила себя в кандалы обязательств, родив ребенка, а вскоре и следующего.