Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 25 – Ляля Прах

Первая беременность все никак не случалась. В глубине души Анна радовалась этому. Подсознание кричало ей: остановись, ты совершаешь страшную ошибку, ты должна сама захотеть этого ребенка, должна быть внутренне готова к его рождению! Но Анна не услышала себя. Как-то она пожаловалась матери, с которой теперь почти не виделась и редко созванивалась (отчего их отношения стали только лучше), что никак не может забеременеть. Тогда опытная Фрэнсис посоветовала ей после каждой попытки зачатия немедленно ложиться на живот и долго лежать, помогая таким образом сперматозоидам легче достичь своей цели. До этого Анна уже подкладывала под себя подушку и закидывала ноги на стену, как рекомендовала ей престарелая мать мужа, жаждавшая увидеть внуков до своей кончины, однако ее метод все никак не приводил к успеху. Способ же, которым поделилась Фрэнсис, сработал – уже через месяц Анна почувствовала, что стала быстро уставать, а когда в положенные дни случилась задержка, она сделала тест, показавший заветные две полоски. Они с мужем оба рыдали. Тот, казалось, от счастья, а она, пожалуй, от страха.

Потекли размеренные дни беременной. Вскоре в гости к Анне проездом на один день заскочила ее давняя подруга, увлекавшаяся сыроедением и набиравшей тогда популярность йогой, и они отправились в веганский бар, где вся еда была исключительно растительной. Анна, привыкшая к сочному говяжьему стейку с кровью и сытной отбивной, никак не могла определиться с меню, и тогда подруга заказала ей на свой вкус сок из проросших зерен пшеницы и фалафель. Они болтали обо всем на свете, и вскоре официант принес их заказ – нечто похожее на обыкновенные фрикадельки, выложенные на свежий лист салата, и зеленую жидкость в небольшом стакане, которая и была тем самым живительным соком. Фалафель показался Анне совершенно безвкусным, однако вполне съедобным.

— К такой еде надо привыкнуть, – объясняла приятельница. – Просто организм пристрастился уже к мертвой пище, а потому живая и кажется безвкусной. Вот ты попробуй приготовить свое мясо без соли и специй, а еще лучше – вообще не готовь и попробуй съесть сырым. Это же гадость, вообще невкусно. А оттого люди маринуют, фаршируют и другими способами маскируют его мерзкий натуральный вкус, чтобы мясо стало пригодным для еды.

Анна с сомнением глянула на подругу. Лично ей нравился говяжий стейк именно слабой прожарки и именно без соли и специй, в нем она больше всего ценила тот самый молочный привкус, которым не обладает ни одно мясо других животных. Анна могла согласиться разве что насчет баранины – она настолько не переваривала ее запах и привкус, что могла съесть лишь тщательно замаринованной или под жгучими специями, которые не дадут рецепторам уловить навязчивое амбре. Но вступать в вечный спор о мясоедстве и вегетарианстве ей не хотелось – это в последнее время стало считаться таким же моветоном, как ссориться из-за политики, религии или денег. Пусть каждый остается при своем.

И Анна храбро отхлебнула свежевыжатый сок пророщенных зерен пшеницы. Господи, какая гадость! Ей едва удалось сдержать тошноту. Нет, похоже, с веганством все-таки не задалось. С детства она не любила зеленый горошек, который мать с маниакальной настойчивостью готовила каждый вечер, считая его невероятно полезным, и, несмотря на протесты дочери, не выпускала Анну из-за стола, пока та не прикончит последнюю горошину в тарелке. Девушка не забыла, как, глотая слезы и давясь этим ненавистным горохом, она со страхом смотрела на злое лицо матери, а та подгоняла ее съесть все побыстрее и уже проваливать «с вечно кислой миной», как у ее «придурка отца», в свою комнату. Оттого все, что напоминало Анне бобовые, вызывало в ней моментальное отторжение.