Книга Запах неотправленных писем. Пробуждение, страница 34 – Ляля Прах

Как горько, что родители часто мстят своим детям за свое безрадостное детство. И порой желают им судьбы еще более тяжелой, чем выпала на их собственною долю.

Анна не винила мать. Она находила ей тысячу и одно оправдание, отрицала то, с чем никак не могла смириться – мать просто не любит свою дочь и никогда не любила. В мире, где принято считать, что материнская любовь – это некий врожденный инстинкт, безусловная данность, сложно поверить в то, что с ребенком не всегда рождается и любовь к нему. Вот и Анна чувствовала, что, несмотря на все свои старания, она не испытывает к Кристоферу того самого трепета, о котором пишут в романах и рассказывают другие женщины. Анна делала все, что положено делать: заботилась о здоровье сына, кормила его, переодевала и помогала ему развиваться, но чувствовала себя какой-то «гигиенической» матерью, а не той настоящей, сердце которой вот-вот выпрыгнет из груди при виде собственного ребенка. Сердце Анны билось спокойно. Иногда девушка думала, что вообще не способна на любовь. Ведь она все еще ни разу не была влюблена. В юности, быстро перетекшей во взрослую семейную жизнь, у нее не было ни любимых кумиров из музыкальных групп, над плакатами которых от большой неразделенной любви рыдало большинство ее подруг, ни тайных романов с одноклассниками с поцелуями украдкой на переменах и тесными танцами на школьных балах, ни потери девственности в выпускной – муж был ее первым и пока последним мужчиной, но и к нему она не испытывала никогда ничего особенного, а сейчас и вовсе презирала. Ничего такого, что заставило бы хоть раз ее сердце забиться чаще. Холодная женщина, снежная королева, роковая. Быть может, это про нее? Анна совершенно не знала себя.

Время шло, Кристофер подрос и окреп, но все еще не вставал на ножки. Его и сидеть-то заставили с огромным трудом: курс массажей, специальная гимнастика и завлекательное печенье, за которым Анна, зажав его в своих губах, побуждала с любопытством стремиться лежащего сына. Схватившись маленькими ручками за пальцы мамы, он подтягивался и садился. Но вот вставать никак не спешил. Врачи говорили: ждите. И Анна послушно ждала.

Когда сыну исполнился год, его решили повезти на море. Раз в год компания, в которой работал Уолш, двала сотрудникам возможность провести две недели в отдельном доме, располагавшемся на самом берегу океана. Из его больших окон открывался потрясающий вид на водное царство. Кристофер был в восторге – целыми днями, разместившись в тени беседки, он играл с песком и мелкими ракушками, собирал их, ползая на коленках по кругу, и выставлял в ровные рядочки. Воды он побаивался, и затащить его окунуться можно было только через дикое сопротивление. Но уж зато когда он оказывался в воде, то всем своим довольным видом показывал, что обратно на берег вовсе не собирается.

Речь у Кристофера пока отсутствовала, зато эмоций было через край. Он заменял ими слова, и его это не сильно заботило, ведь мама понимала его с одного взмаха светлой головки, с первой слезинки, читала все его желания по улыбке на маленьких пухлых губах. Кристофер считал себя счастливым ребенком: он был уверен, что мама его любит, ведь он очень любил свою маму, а значит, то, что чувствует он, обязательно чувствуют и остальные.