Книга В тисках чужого выбора, страница 26 – Светослава Левкой

— У меня никого нет, Вера. Кроме тебя. Я просто был глупцом и слепцом, который не понимал, какое счастье находилось рядом со мной.

Вера смотрит на него долго, ищет в его глазах хоть тень лжи, хоть намёк на притворство — и не находит ничего, кроме отчаянной, обнажённой искренности человека, которому больше нечего терять.

— Я причинил тебе много боли и не имею права чего-то требовать от тебя. Я только прошу дать мне ещё один шанс. Я обещаю, что больше не поцелую тебя, пока ты сама мне не скажешь, что можно. Позволь мне всё исправить и стать тем, кем я должен был быть с самого начала.

Она не отвечает словами. Просто кивает и смотрит на него тёплым взглядом, пока утреннее солнце медленно заливает комнату золотым светом нового дня.

— Ты голодная? — быстро спрашивает он, вероятно, боясь, что она передумает.

— Да, — смущённо отвечает Вера. Она только что увидела его уязвлённым и совершенно другим, не таким, каким она его знала. Она поймала себя на мысли, что если бы знала его таким с самого начала, то полюбила бы его ещё сильнее.

Завтракают они уже без прежней настороженности, без взвешивания каждого слова. Никита щедро намазывает круассан джемом, роняет крошки на скатерть и совершенно не смущается по этому поводу; Вера смеётся, наблюдая, как он безуспешно пытается есть аккуратно слоёное тесто и в итоге сдаётся.

После завтрака остаётся ещё немного времени — и они успевают в последний раз пройтись по узкой улочке рядом с отелем, туда, где нет туристов, только местные жители спешат по своим делам, а из открытых окон кофеен пахнет свежемолотым кофе. Вера идёт медленно, будто пытаясь запомнить каждую мелочь — цвет ставен на окнах, треснувшую плитку тротуара, старую афишу на стене, — понимая, что, возможно, никогда не вернётся именно в этот момент своей жизни, даже если снова окажется в этом городе.

До аэропорта они едут молча, каждый в своих мыслях. Её рука лежит в его руке всю дорогу, и он время от времени легонько сжимает пальцы, будто напоминая: я здесь, я никуда не денусь.

Уже в самолёте, когда огни Парижа проваливаются вниз и исчезают за облаками, Вера прижимается виском к иллюминатору и думает о том, что свекровь, кажется, была права куда больше, чем могла предполагать, отправляя её в этот город.

Марина Аркадьевна говорила, что влюбилась в Париж с первого взгляда во время свадебного путешествия с Аркадием. Тогда это прозвучало просто красивой историей — деталью, украшающей разговор. Теперь Вера понимает эту фразу совсем иначе: может быть, дело было вовсе не в самом городе, не в архитектуре и не в свете над Сеной. Может быть, любишь с первого взгляда не место — а то, что находишь в нём. Она тоже влюбилась в Париж с первого взгляда, потому что именно здесь снова обрела любовь, которую уже почти похоронила, почувствовала то, что уже отчаялась почувствовать. А может быть — что-то большее, чем просто любовь: что-то похожее на новое начало для них обоих.

Она закрывает глаза, всё ещё чувствуя тепло его руки в своей, и позволяет себе, впервые за долгое время, просто поверить.

Выходной день тянется медленно и спокойно — первый по-настоящему безмятежный день с момента возвращения из Парижа. Вера сидит в мастерской, раскладывая на столе давно заброшенные эскизы, когда со стороны ворот доносится требовательный звонок домофона.