Онлайн книга «Без твоей любви этот мир не для меня»
|
Марина оборачивается, смотрит на меня. Вижу, как её взгляд цепляется за моё лицо. За синяки — под левым глазом и на скуле. За руку в гипсе. За то, как я держусь за бок — сквозь боль, сквозь усталость. В любимых глазах — испуг. Напряжение. На секунду — только на секунду — мне кажется, что она сейчас подойдёт, дотронется, спросит: «Что с тобой?». Но… Марина не подходит. Она поджимает свои красивые губы, и из ее рта вылетает плевок яда: — Ну что, герой-любовник? Всё же нашёлся тот, кто обломал твои шаловливые ручонки? Голос — колючий, язвительный. Но… Я все равно слышу в нем дрожь. Знаю, что кукла моя дрожит от злости и от страха. От того, что не знает, как ещё спрятать свою боль. — Не угадала, — отвечаю спокойно, хотя внутри всё кипит. — Но… это не важно. Опоздал, потому что Ваня заболел. Марина вздрагивает. Ее прямо передергивает, когда слышит имя мальчишки. Ванька на самом деле оказался ужасно «чахлым». Я устроил его в детский сад, но... Он постоянно болеет. Сегодня позвонила медсестра, сообщила, что высокая температура. Пришлось ехать за ним, потом вызывать врача, потом няню... Хочу об этом рассказать Маришке и говорю, но только мысленно. Пока произношу свой невысказанный вслух монолог, вижу, как меняется лицо Марины. По нему понимаю, сейчас «крышечку сорвет». — Ты бы лучше о своих детях думал! — голос жены срывается на высокие ноты. — Тебе на нас... ладно, на меня наплевать. Но ведь и на детей тоже... Ты же об этом... об этом нагуляше думаешь! Он же тебе дороже родных детей! Родитель хренов! Делаю глубокий вдох. Считаю до трёх. Вспоминаю, что она — мать моих детей. Что ей больно. Что она не спит ночами. Что она не в себе... — Марина, — произношу тихо. — Я с детьми вижусь почти каждый день. Вчера только со всеми ездил на развлекаловку. А Ваня... он просто слабый. Маленький же. Его любить некому... — Да плевать я хотела на твоего Ваньку! — выплёвывает она. — Пусть бы сдох он! Всем бы легче стало... От ее слов у меня внутри что-то обрывается и падает планка. Чувствую, как кровь приливает к лицу, как сжимаются челюсти и пальцы в кулаки. Резко хватаю Маринку за руки — она взвизгивает, дёргается, но я держу крепко. Трясу. — Как ты можешь?! Мой голос срывается на рык. — Ты мать пятерых детей! Ваня — человек, ребёнок, малыш! Что значит — пусть сдохнет?! В её глазах — страх. Настоящий. Она не ожидала. Она никогда не видела меня таким, потому что я сам себя не узнаю. — Отпусти! — шепчет она. В ее голосе — слёзы. — Отпусти, больно... — Тебе больно? — продолжаю рычать, не отпуская ее. — А ему, Марина? Ему не больно? Мать умерла… У него есть тетка с мужем алкашом и пятью парнями. Он им не нужен… Он никому не нужен… кроме меня… А ты желаешь ему смерти? Как ты можешь?! За моей спиной раздаётся голос — спокойный и ледяной. — Савва Андреевич, отпустите свою жену. Судья. Стоит и смотрит на нас поверх очков. Лицо непроницаемое. — Свои конфликты решайте вне здания суда. Но.., — она делает паузу, — я всё услышала и поняла. Отпускаю Марину. Она отступает на шаг, трёт плечи. Смотрит на меня — с ненавистью, с болью, с чем-то ещё. С тем, чего я не могу прочитать. Поворачиваюсь к судье. Сглатываю. Киваю. — Извините, Александра Павловна, — произношу тихо. — Это больше не повторится (история судьи живет в книге «Резонансная измена. Не заплачу и не закричу»). |