Онлайн книга «Ты моё спасение души»
|
Попытка моего жесткого разговора с дочуриной бесславно утонула в пучине ее истерических рыданий. Вечером во время обсуждения вопросов бизнеса за бокалом вискаря Дмитрий вспомнил историю с Майечкой. - Никит, есть очень хорошая арабская пословица:"Никто не может сделать самку королевой, кроме ее отца…». В ней есть реальная соль. Я могу сказать проще, хочешь в старости иметь рядом с собой любящую женщину, роди и воспитай её сам, - очень тихо без всякого намека на менторский тон заводит со мной разговор человек, который за многие годы жизни с моей матерью и общения со мной, стал практически моим отцом. - С Майечкой как с Анной такой разговор, свидетелем которого я сегодня был, не работает от слова совсем. Феечка, как и мать твоя, неведомая, а ведущая. Тактика взаимодействия с ними иная. Их можно победить только очень вескими и чёткими аргументами. Ведущая женщина, даже самая любящая, может быть только партнёром. Таких голосом и жесткими запретами не возьмёшь… Дмитрий наливает нам по очередной порции вискаря, о чем-то думает, потом продолжает говорить. - У тебя и Майечки сейчас, конечно, трудное время. Без женщины и без матери трудно. Не только тебе, Никита, но и девочке нашей тоже. И именно ты для неё сейчас и мама, которая по-женски пожалеет, и папа, который по-мужски примет её боль и поможет стать слабее. Майка наша, она как Славик, очень сильная. Знаешь, если слабый и мягкий легче подстраивается и приспосабливается, то сильный только ломается...Женщины в нашей семье все сильные… После этой фразы Дмитрий снова замолкает, крутит в руках бокал с янтарной жидкостью, делает глоток виски, смакуя его. - Знаешь, Никит, за все годы наших отношений с твоей матерью я лишь один раз на Катюню орал. Да, тогда, когда лексус её взорвали, - уточняет Дима, качая головой. - Орал от своей слабости, от собственного страха за неё. И ведь крик мой ни хера не помог, а только усугубил все. Катерина уперлась и приняла решение не в свою пользу. Из-за моей глупости могла погибнуть и моя любимая женщина, и наша Анюта. Понимаешь, Никита, и ничего этого у меня не было бы, да и меня бы не было, потому что никто бы не стал бороться за мою жизнь, как это сделала моя Катюня (история Екатерины Уманской в книге "Отложенная жизнь"). - Прекрасно понимаю тебя, Дмитрий. Только знаешь, все время думаю о том, что если бы я был более категоричен, смог в свое время сказать Славе нет, то всей этой ситуации мы могли избежать. Да, может правда и не на моей стороне, но мне нужно было настоять на суррогатном материнстве. Я этого не сделал. И теперь жалею об этом. Очень жалею! - произношу, вытирая выступившие слезы и закидывая в себя разом весь вискарь. - Понимаю, Никит, как тебе сейчас непросто, но история не терпит сослагательного наклонения. Всё уже произошло. И Майечка сейчас в этой истории самое слабое звено. Ты подумай над моими словами. И поверь мне, женщин, умеющих любить, растят мужчины, любящие женщин! - завершает спич Дмитрий, чокается со мной, выпивает вискарь и желает спокойной ночи. Больше двух лет мне пришлось растить свою малышку практически одному, мотаясь между Москвой и Швейцарией. Но после нашего с Дмитрием разговора ни разу ни при каких обстоятельствах я не повысил голос и не позволил себе разговаривать грубо или изрядно назидательно со своей Майечкой. Только мягко, только нежно или только через объяснения и аргументы. Чем старше моя девочка становилась, тем проще мне стало выстраивать с ней конструктивный диалог. |