Книга Ты моё спасение души, страница 102 – Мара Евгеника

Пытаясь успокоить маму Майечка встаёт с места, подходит к Славе, обнимая её, что-то ещё шепчет ей на ушко.

О чем мои девочки щебечут, как две птички, разобрать не могу, но понимаю, что им удалось урегулировать ситуацию без моего вмешательства.

Славика в нашей с Пчелочкой жизни фактически не было около двух лет.Беременность, операция по родовспоможению и вторая нейрохирургическая, которую выполняла Варвара Вайц, бесследно для Славы не прошли.

После трёхмесячной медикаментозной комы все этапы восстановления мы сумели пройти в рекордные сроки.

Порадовала нас и память Славика, которая как перевертыш частично перекрыла тяжёлые юношеские воспоминания Бэмби хорошими.

Красавица моя вспомнила Катю и Диму, Юльку и Андрея, уроки вокала и рисования, не забыла то прекрасное, что с нами произошло за последние несколько лет.

Только речевой центр нас подвёл. Практически полноценно Слава заговорила только к трём годам Майечки.

Молчание моей жены меня не угнетало и не напрягало совсем.

Для меня было важным, что женщина, без которой для меня свет не мил, просто жива.

Некоторый раздрай в нашу семью вносила Майечка. Пчелочка с двух до трех лет наотрез отказывалась принимать Славу, как свою маму.

Долгое время дочка игнорировала Славика, смотрела на нее из-под бровей, говорила о матери в третьем лице. И все время без стеснения спрашивала:"Зачем нам эта тётя? А где моя настоящая мама? Чего она мычит и ходит за мной? Папуля ты с ней меня оставишь?"

Восстановление отношений Славы с Майей дались нам всем очень тяжело.

Если днем Бэмби держалась из всех своих сил, то ночью рыдала мне в плечо.

Я жалел свою любимую женщину, как мог. В тайне от Славика проводил с Феечкой воспитательную работу, от которой своенравная и своевольная Пчелочка закатывала истерики и мне, и Кате с Димой.

Сейчас, наблюдая за девчонками своими, чувствую, что все было не зря.

Слава с улыбкой на лице одобрительно гладит дочь по спинке, поправляет ее белые локоны и целует малышку в макушку.

Пчелочка отвечает Славику тем, обнимает и ладошками гладит мамины руки. При этом все время украдкой поглядывает на меня.

Делает это, потому что знает, я могу принять и простить все её детские капризы, кроме неуважительного и пренебрежительного отношения к матери.

Нащебетавшись со Славиком, наша блонди-фея возвращается на свой стул и начинает рассказывать о сегодняшних занятиях, повторяет о том, что её голос хандрит, а скоро её, вообще, настигнет мутационная дисфония.

— Ты не хочешь заниматься вокалом, Майечка, или на скрипке продолжать обучение? - уточняет у дочери Слава.

— Нет. То есть, ну как, хочу, - ковыряя рыбу вилкой, отвечает Феечка.

— Майюш, если твои желания не изменились, к чему этот разговор? - задаю дочери прямой вопрос.

— Ню, ню, ню, в том, что после Парижа я решила поехать к Кате и Диме. Я поживу у бабули и дедули до новогодних праздников, а потом вы приедете к нам, - выпаливает на одном дыхании наша чертовочка. - Здорово же я все придумала?

Мы со Славой внимательно смотрим на Майечку и молчим. Вижу деточка наша нервничает, но тоже держит паузу.

— Лялечка, ты так надолго хочешь оставить нас с папой? - первой не выдерживает Славик.

— Мамуль, не надо меня так называть. Мне нравится, когда ко мне обращаются Мая. Всего три буквы. Запомни, пожалуйста,- морщась, исправляет мать дочурина.