Книга Ты моё спасение души, страница 105 – Мара Евгеника

Всё мои потуги, все обращения к матери и отцу падают в пустоту их пьяного сознания, то есть его полного отсутствия.

Людей из внешней среды я давно перестала просить о помощи. Все мои просьбы к бывшим друзья и знакомым нашей семьи для меня лично ранее чуть не закончились детским домом. Меня это пугает неменьше, чем жизнь в этом Богом забытом месте столицы, где мы оказались полгода назад…

После гибели бабушки и дедушки мама моя, которую её родители хоть как-то ещё могли держать в руках, призывая к голосу разума и совести, начала стремительно падать вниз на дно. Этим дном стало донышко бутылки.

Эти бутылки в нашем доме не переводятся. Точнее множатся в геометрической прогрессии. За три года со дня смерти бабули и деда стеклотары набралась целая большая кладовая.

В момент полного безденежья у отца рождается редкая, но здравая мысль, все же их сдать. На реализацию задуманного он тратит несколько дней.

Деньги за сданные бутылки улетают стремительно на новые. На них же уходят ценные и раритетные вещи из нашего дома.

В конце конце-концов из-за бутылок "ушла" и наша квартира в историческом центре столицы.

Новость, что мы переехали на новое место жительство, на окраину Москвы в барак рабочего посёлка, родители сообщили на вокзале по возвращению из летнего лагеря, в который меня великодушно устроила директор музыкальной школы.

Музыкалку я давно закончила с отличием, но продолжаю регулярно заниматься. Педагоги тратят на меня свое время безвозмездно в память о моих бабушке и дедушке, которые были прекрасными и талантливыми людьми. Каждый после занятий меня не только хвалит, но еще и старается угостить чем-нибудь вкусным.

Мне всегда ужасно стыдно. Я, пытаясь держаться с достоинством, вежливо поясняю, что не голодна.

На вопросы о ситуации в семье и родителях, которые исподволь появляются во время занятий, также даю только положительные пояснения. Уверяю всех, что мама пришла в себя, папа восстанавливается, оба периодически подрабатывают.

Неловко даже признаться, что отец вместо себя меня устроил в небольшой шаромыжный похоронный оркестрик. Деньги от этой его "халтурки" на похоронах стараюсь тратить на продукты, если у меня их не успевает отобрать отец.

Никому не говорю, что средства на свое существование мне приходится зарабатывать самой. Спасибо директору похоронного агентства, который нередко приглашает меня одну в траурный зал на церемонии прощания.

Ещё по рекомендации одной из бывших коллег бабушки я пою в церковном хоре и очень редко, только уж если совсем плохо с деньгами, играю на скрипке в переходе с группой молодых ребят.

Сегодня благодаря концерту в подземке мне удалось купить проездной и немного продуктов, с которыми я и вернулась домой, зная, что у нас "шаром покати".

Заявление мамы про "уходи" без объяснений причин меня крайне удивиляет и озадачивает. Кому как ни ей знать, что идти мне некуда и не к кому.

В свои 16-ть лет я могу попасть только в детский дом, которого мне, благодаря помощи знакомых матери, уже раз удалось избежать.

И вот теперь она меня сама гонит в ночь.

"Видно совсем от алкоголя разум помутился", - думаю, вздыхая, ощущая в душе боль и жалость к матери.

- У меня сил нет, мам! Время позднее. Целый день занятия. Есть и спать хочу. Вот, возьми продукты. Я только кусочек хлеба с колбасой съем и чай. А поговорим давай все же лучше утром. Ладно? - произношу тихо и безэмоционально, хотя у самой в глазах стоят слезы.