Книга Курвеллочка, страница 97 – Мара Евгеника

Весь этот моноспектакль Гросси исполняла у огромного зеркала в прихожей. На каждую строчку припева она задорно опускала голову вниз и вскидывала вверх вместе с кнопкой своих длинных волос.

На последней минуте тот, кто рос в ее животе, видно все же укачался окончательно. Потому как Ирину начало тошнить.

Бросив импровизацию, Курвеллочка рванула к унитазу.

Наобнимавшись с белым другом Ирка с громким хохотом осела рядом.

— Да, ребёнок, то-ли мать твоя негодная певица, то-ли ты у меня великий эстет, - снова поглаживая впалый живот, произнесла женщина. - Давай, милый, начинать договариваться о "дружбе, мире и любви". Слышишь, драгоценный мой?! Если мать твоя не будет есть, то она совсем не сможет тебя кормить. Понимаешь меня?! Нам сейчас надо затолкать в себя еду и постараться не вытолкать её обратно. Потом мы поедем с тобой к тете Маше. Вернее к Марии Петровне.

Тётей Машей Ириха называла мамашку своей любимой подружахи Аньки.

К Марии Петровне Курвеллочка ехала не в гости, а на приём, как к лучшему акушеру-гинекологу и человеку, который никогда не осудит, поймёт и даст хороший совет.

— Тёть Маш, может мне как старородящей нужно какие-то дополнительные анализы сдать или скрининги сделать? - с тревогой в голосе интересовалась Ирина, пока доктор заполняла карту.

— Ириха, как говорит папа-Адя, опизденеть. Ну, какая - старородящая? Ты у нас цветочек "первородящий". Анализы у тебя отличные. Скрининги сделаем в сроки по протоколу. Пока надо набирать вес. Иначе сил не будет выносить плод, - поглаживая Ирину ладонь, мягко ответила Мария Петровна. - Родителей порадовала уже?

— Нет. Вы же знаете, какой переполох дома начнётся. Меня мать с Катериной со света сживут.

— Да, брось ты. Я уверена, все обрадуются, - оптимистично произнесла мама Анюты.

— Ага. Сестра от радости изведет язвительностью. Дескать, и замуж не взяли, и ребёнка родила неизвестно от кого. У матери начнётся бесконечное морализирование:"Как же так? Какой позор! Дочь Гросси и родила без мужа! Что о нас станут говорить? Что ты в подоле принесла! Как мне теперь людям в глаза смотреть?" Нет, уж, теть Маш, избави меня Бог от этой пытки.

— Ириш, но ведь надо сообщить. Хотя бы отцу. Он тебя точно не осудит.

— Да, папка - молодец! Только он станет молча переживать. С его сердцем это лишнее.

— Господи, Ириша, ты вся в своего отца. И умница, и красавица и человек большого сердца, - с улыбкой обняла Ирку женщина. - Береги себя милая. Ириш, может ещё посидишь на больничном?

— Нет, уже билеты взяла на пятницу. Полечу в Москву. За неделю решу все вопросы и к Анюте. Хочу застать рождение своего крестника. Да и мне вроде как хватает запаса для оформления декретного. Мы же с вами считали, что моего отпуска и больничного как раз за глаза до тридцати недель, - кладя руку на плечо Марии Петровне, ответила Ирина.

— Только тебе, Иришка, нужно приехать сюда за оформлением больничного.

— Да, я помню об этом. Спасибо, тёть Маш.

До отъезда Курвеллочки оставалось всего три дня.

Вечером накануне её утреннего вылета на главном экране гаджета высветилось "Секретарь".

Звонок отвлек Ирку от сбора документов.

Она долго смотрела на телефон, думая, ответить или нет. Выбрала второе.

Через несколько минут после звонка Анны появилась надпись "Галина", потом "Егорова" и снова "Секретарь".