Книга Курвеллочка, страница 95 – Мара Евгеника

Услышанной информации Ирина не удивилась. Потому что сама после страстного секса, как ночная кукушка, неоднократно рассказывала Грекову что и в каком порядке нужно изменить.

Комментировать слова Егоровой Адольфовна тоже не стала. Наталье знать лишнее ни к чему.

Ее же вся эта кутерьма совершенно не интересовала. В голове Ирихи сформировались уже совершенно иные планы.

Вчера, разговаривая с Анютой, она окончательно решила после накопленного отпуска почти в сто рабочих дней и увольнения, остаться в Италии.

Дино пообещал ей по ускоренной процедуре оформить рабочую визу и вид на жительство.

Рождение ребёнка в солнечной Тоскане по их с Анной замыслу поможет Ирине легче получить гражданство. Благо итальянские законы разрешают иметь двойное.

— Так подожди, Гитлеровна, - замахнув ещё пятьдесят граммов янтарного напитка, произнесла главбухша. - Я реально не поняла. Они что про твою должность забыли?!

Наташка на некоторое время зависла. Ирина внимательно на неё смотрела, ожидая возвращения Егоровой в реальность.

— Наташ, у меня к тебе есть дело. Очень-очень важное, - мягко сказала Ирина, пришедшей в себя Наталье. - Тебе мои слова не понравятся, но я уверена, что ты мне поможешь…

Глава 36

После известия о беременности жизнь Ирихи разделилась на два мира - внешний и внутренний.

Внешний она начала воспринимать, как неизбежную реальность.

Ирина ее не отрицала, понимая, что как ни крути - эта реальность есть.

По мысли Курвеллочки, жить, вернее, сосуществовать с ней приходится.

Она в данный момент это по мере необходимости и делала.

Как могла, старалась держать эту реальность от себя на расстоянии вытянутой руки.

Поступала так, потому что не хотела внешнюю эмоциональную составляющую пускать в свой внутренний мир.

Конечно, это прежде всего касалось негатива и деструктива. Ещё всяких там "данайцев, дары приносящих".

За три недели домашнего больничного Ира пообщалась только с несколькими людьми. Остальных откровенно футболила.

Курвеллочка не хотела, чтобы кто-то нарушал настройки ее душевной гармонии.

Пачкал холст картины новой жизни своими словами, запахами, эмоциями. Курвеллочке нравилось, что ее внутренний мир приобрел новые оттенки и ощущения.

Она их собирала по крупицам, холила и лелеяла.

Делиться своим сокровищем не хотела ни с кем.

Кроме того, кто жил внутри неё…

Вечером вместо обожаемых ею боевиков и ужастиков, Ириха смотрела милые мультики, лёгкие красивые мелодрамы и фантастику.

Ещё читала вслух под классическую музыку детские книжки и все время разговаривала со своим малышом.

— Сладуся, как тебе Маша с Медведем? Правда классная и бойкая девчонка? Думаю, ты у нас тоже человечек - активный и веселый. Мама твоя, конечно, совсем не такая. Ещё та еблань, - ругаться матерно Ирина себе запретила совсем. И если из ее рта вылетали словечки, то она все время исправлялась и извинялась. - Ой, прости, милый. Мамуля - хорошая, просто лань брыкливая. Подожди, малыш, мама посмотрит, кто у нас такой нетерпеливый. Кому же не спится в ночь глухую? Ну, конечно же, донору номер два.

Донорами один и два Ирина называла Стаса и Максима.

Первый, зная её характер, особо не настаивал на личном общении.

Он после нескольких попыток навестить в больнице и дома теперь только присылал сообщения.