Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 46 – Елена Львова

Но сверху торопили. Сроки горели. Контракт висел на волоске. Инвесторы ждали результатов.

Инвестор из Москвы.

Куратор проекта тоже. Молодой, уверенный, с фразой «мы не можем позволить себе задержку», которая звучала как приговор. Он не спускался в шурф. Он стоял наверху, в теплой куртке, и смотрел на часы.

Когда грунт пошел, все случилось за минуты. Мне позвонили через полчаса. Голос в трубке был чужой, казенный: «Наталья Петровна, держитесь».

Потом были комиссии. Долгие, нудные, выматывающие. Формулировки. «Форс-мажор». «Непредвиденные геологические особенности». «Невозможность предотвратить».

Я читала бумаги и думала только об одном: мерзлота не бывает непредвиденной. Она всегда предупреждает. Скрипом, треском, движением. Ее просто не слушают.

Куратор проекта улетел в Москву через неделю. Я его даже не видела больше.

Зато я часто видела Сергея… во сне.

С тех пор я москвичей на дух не переношу. Не всех, конечно, не всех. Но когда вижу этот налет столичной уверенности, что мир подстроится, что сроки важнее людей, что можно поторопить саму землю — внутри все сжимается в тугой комок.

Но Марк другой?

Или он просто хорошо маскируется?

Я тру виски свободной рукой. Голова гудит от мыслей, от воспоминаний, от этого проклятого щекотного чувства, которое не желает униматься.

В машине тихо. Только мотор урчит и Ваня посапывает сзади. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида — спит, привалившись щекой к стеклу. Рот приоткрыт, щека раскраснелась от тепла. На коленях все еще сжимает свой сертификат. Даже во сне не выпускает.

Сертификат… Я усмехаюсь. Марк свой тоже так бережно нес, как будто это не бумажка с ледяной печатью, а документ особой государственной важности. Прямо во внутренний карман положил, поближе к сердцу. Я обратила внимание на это.

Я вообще много замечаю в последнее время. Слишком много.

Телефон вибрирует на пассажирском сиденье. Коротко, один раз — сообщение.

Я смотрю на экран.

Роман: «Договор с инвестором подписан.»

В «Царстве вечной мерзлоты» сеть не ловит. Сообщение отправлено днем, но только сейчас дошло.

Я перечитываю его два раза. Потом третий. Коротко выдыхаю, и этот выдох получается слишком громким в тишине салона.

Договор подписан.

Это значит, работы прибавится вдвое. Это значит, новые проекты, новые отчеты, новые планерки, новые согласования. Я должна обрадоваться. Это же хорошо для поселка, для людей, для дела, для всех. Роман старался, выбивал этот договор, ночей не спал.

Но почему-то внутри вместо радости — глухая тоска.

Потому что договор подписан. Потому что работы станет больше. Потому что Марк улетит через несколько дней…

И правильно. Так и должно быть.

На светофоре загорается зеленый, я нажимаю на газ и еду дальше, стараясь не думать о том, почему от этой мысли становится холодно внутри. Холоднее, чем за окном.

Я паркуюсь во дворе, выключаю двигатель и несколько секунд сижу неподвижно. Слушаю, как тикает остывающее железо. Смотрю на звезды — они сегодня яркие, крупные, как алмазы, разбросанные по черному бархату неба. Такие звезды бывают только здесь, в настоящем морозе, когда воздух становится хрустальным и прозрачным.

Потом поворачиваюсь к Ване.

— Ванюш, приехали.

Он не просыпается. Сопит, чуть нахмурившись во сне. Наверное, Чысхаана догоняет во сне или с Марком с горки катается.