Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 48 – Елена Львова

Я сглатываю.

— Конечно, Вань. У него там работа.

Ваня хмурится. Серьезно так, сосредоточенно. Я вижу, как в его голове крутятся шестеренки.

— А можно, чтобы он не уезжал?

Чашка замирает на полпути к столу.

Я смотрю на сына. На его наивные, чистые глаза. На веру в то, что все можно устроить, если очень захотеть. На эту детскую убежденность, что хорошие люди должны оставаться рядом.

— Нельзя никого удерживать, — тихо отвечаю я. — Если человек хочет уехать, его нельзя заставить остаться.

— А если не хочет?

Я молчу. Потому что не знаю ответа.

Ваня вздыхает, допивает чай и слезает со стула.

— А дядя Марк боится Байкала? — спрашивает он уже на пути в комнату.

Я улыбаюсь, убирая чашку.

— Уже нет.

Ваня хихикает, забирается под одеяло и закрывает глаза. Я поправляю одеяло, глажу по голове, целую в макушку. Через минуту дыхание выравнивается — спит.

Я сижу рядом еще несколько минут. Смотрю на его безмятежное лицо, на руку, которая так и сжимает край одеяла, на сертификат, который он положил под подушку. И улыбаюсь.

Потом встаю, бесшумно выхожу и прикрываю дверь.

На кухне сажусь у окна и смотрю на ночной поселок. Фонари горят тускло, снег искрится, звезды висят низко, почти касаясь крыш.

Чай остыл. А в груди все так же щекочут эти дурацкие северные бабочки в мохнатых шубках. Кажется, они обустраиваются всерьез и надолго. И я не знаю, хватит ли у меня сил их выгнать.

Я просыпаюсь с каким-то странным, давно забытым ощущением.

Как в детстве, когда просыпаешься, открываешь глаза и на секунду не понимаешь, где ты, но точно знаешь, что все нормально. В памяти сразу всплывает вчерашний вечер, и я улыбаюсь.

Вспоминаю, как вчера Наталья стояла в ледяном зале, руки в карманах, подбородок чуть приподнят, будто ей все равно, впечатлит меня это место или нет. А когда я замер перед Чысхааном, она смотрела… внимательно. Почти нежно.

И как ее пальцы задержались на моей шапке, когда она поправляла ее.

Я переворачиваюсь на бок, смотрю в окно на морозное утро, вернее, морозные сумерки. На улице полный штиль и редкие снежинки падают с неба. Отличная погода.

Байкал спокойно лежит около вольера. Вспоминаю, как увидел его в первый раз — он тогда казался мне ожившим кошмаром, монстром из снегов. А сейчас смотрю на него и думаю: обычный пёс. Большой, лохматый, со своими привычками. Утром всегда вздыхает, когда я выхожу. Ждёт, пока поговорю с ним. Сразу вспоминаю о Ване. Его чистый, заливистый детский смех, когда он летел с горки, все еще звучит в ушах. Когда-то и я был таким же восторженным мальчишкой… когда-то… очень давно. И тут приходит идея. Конечно, как я раньше не додумался?

Подарок.

Нужно придумать что-то крутое, такое, от чего у пацана будет не просто восторг, а чувство, что его воспринимают всерьез, как равного. Как человека, с которым можно разговаривать на одном языке.

Я сажусь на кровати, провожу ладонью по лицу. Мысль уже пустила корни и теперь разрастается, требуя немедленного воплощения.

Точно. Смартфон. Защищенный, детский, с хорошей камерой. Чтобы Ваня снимал свое северное сияние, Байкала, маму. Чтобы мог позвонить, если что. И хороший конструктор, с программированием. Чтобы не просто собрал и забыл на полке, а понял, как это работает. Чтобы голова включалась.