Книга За храбрость!, страница 44 – Андрей Булычев

Путаные мысли в голове словно бы стряхнуло долетевшим со стороны дороги звуком. Чуть приподнявшись над валуном, Тимофей вслушивался в ночь. Да, точно, там кто-то определённо был. Вот стукнул стронутый ногой камень, а это похоже на позвякивание конской упряжи. К дорожному пикету приближались, и там явно был не один человек.

— Стой, кто идёт?! – гаркнул Чанов, прикрываясь камнем.

— А ну стой, тебе говорят! – завопил Балабанов, выскакивая из-за своего валуна. – Стой, стрелять буду!

— Бам! Бам! Бам! – сверкнули огненные сполохи выстрелов, и по ушам хлестнул оглушительный грохот.

Гончаров выпалил в ту сторону, откуда стреляли из мушкета, и что есть мочи заорал:

— Эскадрон, окружай! В штыки их бери, братцы! Ура!

— Ура-а! – подхватили его клич сразу несколько голосов. – Ура-а! Бей!

Бурка полетела на землю, Тимофей выхватил из кобуры оба пистоля и наугад выстрелил в темноту.

— Ура-а! – прокричала на бегу отдыхающая смена и тоже разрядила свои ружья.

Из темноты ударила ещё пара выстрелов, и наступило затишье. Только стонал, привалившись к большому валуну, Балабанов, и из ночного сумрака доносились какие-то негромкие хрипы и повизгивания.

— Перезарядиться всем! – скомандовал Гончаров. – Ваньки, оттащите Елистрата с дороги! Более никому со своего места не сходить, всем быть в полной боевой готовности!

Калюкин с Резцовым подхватили под руки Балабанова и вывели его с передовой линии пикета ближе к ущелью.

— Рука у него перебита, Тимофей Иванович, – доложился возвратившийся Калюкин. – На ладонь выше локтя рана. Кровь из неё сильно идёт, «мелкий» остался там пока, перетянуть.

— Хорошо, чуть позже сам Елистрата посмотрю, – проговорил Гончаров, проталкивая пулю в ствол второго пистоля. – Пока в линию, Иван, вставай, не знай ещё, что у нас тут далее будет. Вдруг опять эти полезут.

Перезарядив оружие, драгуны замерли, вслушиваясь в долетавшие с дороги звуки. С каждой минутой они становились всё тише и тише, а потом и вовсе прекратились.

— Может, проверим, что там, Иванович? – предложил Кошелев. – Вроде не слышно ничего. Испужались, небось, сколько бы их ни было, и тикать.

— Да конечно испужаешься, ежели из темноты в тебя пулять вдруг начнут, – поддержал Федота Чанов. – А тут ещё «эскадрон окружай» кричат и «ура» во всю глотку орут. Можно было бы поглядеть, чего там такое, сдаётся мне, подстрелили мы кого-то.

— Ну, давайте, только осторожно, – согласился Гончаров. – В случае чего даём залп и назад отбегаем.

Растянутый в линию десяток драгун медленно и осторожно крался по дороге. Ружейные дула с примкнутыми к ним штыками словно бы ощупывали жалами темноту. Да и она уже не была такой густой, как ранее, в предрассветный час начинали проступать размытые контуры склонов и валунов на обочине.

— Стой! – вдруг рявкнул Антонов. – У меня тут что-то лежит!

— Тихо, тихо, осторожно, держи его на прицеле! – Тимофей, обойдя Герасима, приблизился к лежавшей на дороге тёмной массе. Вот проступили контуры лошадиной головы, сбруя, седло и какое-то покрывало наподобие потника.

— Лошадь это подстреленная, братцы, – известил товарищей Гончаров. – Видно, её-то мы с вами и слышали. Всё, упокоилась животина, идём дальше.

Линия драгун прошла ещё немного и наткнулась на человеческое тело. Голова была обезображена ударившей в неё пулей, по одежде и лежавшему рядом старинному ружью можно было сразу определить в убитом горца.