Книга За храбрость!, страница 47 – Андрей Булычев

— Гераська, да вон же кривое, – заметил наблюдавший с самого большого валуна за окрестностями Чанов. – Его и топором, небось, рубить даже не нужно. Потянешь посильней – и оно само вниз сверзиться. Тут на скалах и земли-то толком даже нет, чтобы глубоко корнями за неё цепляться.

— Тут скорее сам сверзишься, – протянул недовольно Рябой. – Вот коли ты умелый такой по камням скакать, так и давай покажи, как надо. А я пока с руж-жом внизу покараулю.

Чанов взял топор, и правда, буквально через десять минут со склона вместе с камнями слетело кривое дерево, а потом вслед за ним спустился и сам лесоруб.

— На, барсук, сучья и ствол сам дальше будешь обрубать. Ружьё отдай. – И забрал у Антонова свой мушкет.

За водой для готовки горячего Тимофей никого отпускать не рискнул, и на поздний завтрак с обедом была опять вяленая говядина с сухарями. Последняя фляга с водой пошла по кругу.

— Мало водицы, – произнёс, тяжело вздохнув, Макар. – После этой бастурмы шибко пить хочется.

— Ну конечно, гольная соль и перец, – заметил Чанов. – Да зато и не заветривается, и сытость хорошую даёт. Сухарями ведь не наешься так. Мы-то ещё ладно, лошадям худо. Беспокоится скотинка, по трети ведра кажной с утра только было. А ежели наши задержатся, как тогда быть?

— Не задержатся, Вань, – заверил Гончаров. – Господин капитан с господином подпоручиком своих людей не бросят. Наши до обеда уже в крепость должны поспеть, ну вот накинь ещё часа четыре – и подмогу можно ждать.

— Дай-то Бог. – Чанов вздохнул и, подняв крышку замка мушкета, проверил затравку. – Поменять порох надо, ну его после такой ночи тут держать, а ну вдруг прижмёт, а он и подведёт.

Время тянулось медленно, дорога была безлюдная, в связи с грозными событиями ни в Нуху, ни из неё никаких караванов пока не проходило, не было и одиноких путников. Пикет драгун стоял, оглядывая окрестности. Дымили костры в ущелье и около самой дороги, да время от времени сменялись наблюдатели.

— Ваня, иди с Ильёй в ущелье, – распорядился Гончаров. – Пускай сюда Хребтов вылезает, задремал уже там, небось, даже и костёр перестал дымить. Лёнь, займи валун, на котором Чанов сидел, с него огляд хороший, – попросил он друга. – Герасим, а ты правее сместись, на ту обочину.

Во рту было сухо, вот так всегда, когда воды в достатке, и пить особо не хочется, и думаешь о чём угодно, но стоит ей закончиться, и все мысли крутятся только о ней. А сентябрьское южное солнышко тем временем припекало. Время обеда. В ротах и эскадронах артельные уже котлы с кашей выставили, служивый народ умывается чистой холодной водой, кто-то скинул рубаху и льёт её себе на распаренные от солдатских трудов плечи. Струйки стекают и брызгают во все стороны.

— Да чтоб тебя! – откинул предательские мысли Гончаров и подошёл к костру. – С листьями ветку подкинь, – кивнув на огонь, предложил он. – Вон тот куст сруби, видишь, на нём всё зелёное. Дымануть им хорошо можно.

— Ла-адно, сейчас, – протянул Макар и, взяв топор, пошёл к склону.

А в голове опять бежали мысли.

«Каша у артельных сейчас жирная, с жёлтой масляной плёнкой сверху. Такую есть, конечно, за радость. Правильно, пока в большом городе стоишь, приварок всегда лучше, чем в походе. А у самых расторопных готовщиков уже и второй неуставной котёл, который в артели прижился, кипятком парит. Скоро в него травку пахучую засыпят, и будет у ребят чай. Да-а, вот что хорошо жажду утоляет, так это чай, ароматный, духовитый, только что заваренный».