Книга За храбрость!, страница 54 – Андрей Булычев

— Особого дела? – переспросил удивлённо Гончаров.

— Ну да, его самого. Сам ведь, небось, слышал от их превосходительства на построении. Под командой майора Кетлера формируется отряд, куда войдёт по одному отделению из каждого эскадрона. От нашего, Тимофей, как раз-таки и решено определить твоё. Войска генерала Булгакова после взятия Дербента ведут наступление на Баку. Совсем скоро этот город, если он не откроет свои ворота, будет взят штурмом, и смерть князя Цицианова будет отомщена. Новый главнокомандующий всеми кавказскими силами империи их светлость граф Гудович поручил захоронить останки Павла Дмитриевича согласно христианскому обряду, со всеми подобающими такому высокому чину воинскими почестями. Негоже им в овраге вместе с останками нашего бывшего командира князя Эристова наспех присыпанными лежать. Наш драгунский полк был в том неудачном походе, когда князей так вероломно перед крепостными воротами убили. И знамя его реяло под стенами Баку. Так пусть же и сейчас под его сенью пройдёт сия торжественная и скорбная панихида. Завтра поутру по Бакинскому тракту уходит казачья сотня и вместе с ней наш драгунский конвой. Во главе его, как ты уже слышал, будет майор Кетлер и твой бывший взводный командир штабс-капитан Кравцов Павел Семёнович. Гордись, Тимофей, оказанной тебе и твоему отделению чести и береги наше полковое знамя как зеницу ока.

Командир эскадрона сделал многозначительную паузу, и Гончаров, поняв, что разговор подошёл к концу, вскочил с лавки и вытянулся по стойке смирно.

— Слушаюсь, господин капитан! Благодарю за оказанное доверие!

— Ступай, голубчик, – милостиво проговорил тот. – Готовь своих людей к выходу. Вечереет вон, а утром, спозаранку уже в дорогу. Полковой квартирмейстер обо всём извещён, бери у него фураж и провиант на три дня, а там уже далее закупными деньгами будете в дороге обходиться. Их Владимир Францевич сам на весь отряд получит. Ну всё, ступай, у тебя только ночь на подготовку к выходу. На рассвете отделение должно стоять в походной колонне за городскими воротами.

«Да-а, октябрь месяц на пороге, скоро самой непогоде начинаться, а об отдыхе на тифлисских квартирах теперь приходится только лишь мечтать, – думал Тимофей, подходя к занимаемому отделением дому. – Расстроятся ребята. А что поделать, не мы ведь службу выбираем, а она нас».

Ночью удалось поспать от силы только пару часов. Почти вся она прошла в беготне по складам и в большой суете со сборами. Ночная мгла ещё боролась с зарёй, а хмурые драгуны уже выстроились за воротами колонной по двое. Кони фыркали и переступали, позвякивая металлом сбруи. Слышался кашель и негромкое ворчанье.

— Ладно, хоть Кравцова, а не Зимина от офицеров эскадрона послали, – проговорил со вздохом Кошелев. – Павел Семёнович, он командир правильный, он службу знает, просто так гонять людей уж точно не будет. А вот господин поручик всё гоношится, всё выслужиться перед полковым командиром хочет. В прошлый раз за Эривань орденом его обошли, вот он теперь и злится, на взводе своём отыгрывается. У него драгуны затюканы и замордованы, со второго на третий день в строевом учении находятся, а всё одно в настоящей военной выучке нам уступают. Парадное дело – это тебе ведь не бой, тут ножку тянуть или коня по ровной ниточке вести мало.