Книга За храбрость!, страница 80 – Андрей Булычев

— Ну всё, Стёпка, можно убирать. – Тимофей кивнул на опустевший котёл. – И котелок с чаем впору уже на стол ставить. Осталось у нас чего к чаю?

— Всё подъели, – откликнулся Кошелев. – Да и ладно, у нас ещё каравай вон остался, по кусу каждому будет. Нечего лишнего баловать, а то баранки им, изюму с курагой подавай. И так хорошо, а серебро на мясной приварок лучше придержим. Неизвестно ещё с этой войной, когда теперь жалованье получим.

Пока Ярыгин убирал со стола и выставлял глиняные кружки, Тимофей отошёл к топчану и позвал к себе Лёньку.

— Ну что, отдаёшь пистоль, что у оружейников получил, али зажмёшь?

— Да отдам, – ответил друг. – Ладно, для своих ведь. Так-то и у меня есть.

— Ну вот и хорошо, тогда неси его. – Гончаров порылся в суконном чемодане и, подойдя к столу, выложил около Чанова, Кошелева и Антонова по нашейной кобуре и два пистоля, а тут и Блохин положил около Герасима третий.

— Вот, братцы, подарок для вас, – проговорил Тимофей. – Для каждого из наших старослужащих отделения. Можете, как и мы с Лёнькой, на себе их носить. Как знать, вдруг выручат когда. У нас вон уже такое не раз с ним случалось. Извиняйте, ребята, только на троих. – Он развёл руками, оглядев молодых драгун.

— А чего это? А мне-то за что? – удивлённо пробормотал Герасим. – За так, что ли, даден?

— За так, за так, сказали же – подарок. – Блохин толкнул его в спину. – Смотри внимательней, бирюк, нравится или нет?

— А чего не нравится, конечно, нравится, – пробурчал тот, щупая кожу кобуры. – И сам думал так же, как ты, сделать, да как-то всё недосуг было.

— Серебро зажал, так и скажи, – фыркнул Чанов. – Спасибо, братцы.

— Спасибо, – поблагодарил Кошелев, щёлкая крышкой замка. – А пистоли хорошие, не изъезженные. Не хуже, чем у господ охфицеров, будут, а, Иванович?

— Даже лучше, не сомневайся, Федот Васильевич, – заверил, усмехнувшись, тот. – А вы, братцы, не тужите. – Он подмигнул молодым драгунам. – Трофеями разживёмся, и вам такие же справим. У нас теперь знакомство крепкое у полковых оружейников. Не зря целую неделю горбатились.

В марте начал боевые действия в Бамбакской провинции у Карса генерал Несветаев. До него дошли слухи, что карсский паша, будучи не в ладах с эрзерумским сераскиром, ищет покровительства у русских и якобы даже может сдать крепость без боя под благовидным предлогом невозможности её отстоять. Несветаев поверил этим сведениям и, не желая упускать удобного случая овладеть крепостью, перешёл шестнадцатого марта Арпачай у селения Гюмри, вступив в пределы Османской империи. В этот же день он встретил у деревни Баш-Шурагели османский отряд в тысячу человек под начальством Карабека, брата карсского паши. Подумав, что появление турок лишь уловка, чтобы оправдать поведение паши в глазах турецкого правительства, Несветаев послал Карабеку извещение о цели своего прибытия и предложил ему сдать укреплённое селение. В ответ на это турки открыли шквальный огонь. Оставалось только одно – ударить в штыки. Передовые колонны русских ворвались в селение и выбили из него неприятеля, захватив при этом два знамени и более четырёх сотен пленными. Потери отряда Небольсина составили сорок три человека убитыми и ранеными. Дело под Баш-Шурагели показало истинное настроение турок и уже не обещало того лёгкого успеха, на который рассчитывал Пётр Данилович. И всё-таки он пошёл на Карс. Это была первоклассная крепость, обнесённая огромными стенами с выставленными на неё шестьюдесятью орудиями и огромным гарнизоном. Всё это не смутило «горского генерала». Проведя рекогносцировку, он решил идти на штурм со стороны Карадага. Двадцать пятого марта, несмотря на страшный огонь, авангард из двух батальонов под командой подполковника Печерского овладел передовыми высотами, и ворвался в городской форштадт^[15]. Основные колонны под предводительством самого Несветаева уже готовились его поддержать, и в это время прибыло предписание Гудовича «не предпринимать экспедиции на самую Карсскую крепость, а ограничиться занятием Карсского пашалыка и прикрытием границы».