Книга За храбрость!, страница 95 – Андрей Булычев

— Так перемирие же? – роптали у костров драгуны. – Как же так, ведь султан персидский с нашим амператором бумагу подписали и клятву хотя бы год не воевать друг против друга давали. Как же можно перемирие нарушать, если царская клятва дадена?

— Вот тебе и клятва, – хмыкнув, ответил Тимофей. – В этом мире, братцы, только сила – залог соблюдения всех договорённостей. Почувствуют соседи твою слабость, и плевать им на клятвы и на любые бумаги. Сейчас лучшие чернила на них – это кровь врага. Правильно, что господа офицеры нас гонят к Несветаеву, разобьём турок, глядишь, и персы вспять обратятся и про перемирие с клятвами вспомнят. А то ропщете тут, что тяжело вам. Что будет, если персы с турками объединятся?

— Не выстоять нам тогда, – заметил Кошелев. – Даже если и поспеем к Несветаеву. Чего уж там шесть тысяч изнурённые долгим переходом солдат с двумя огромными армиями смогут поделать? Только лишь чудо нас может спасти.

— Это точно, – подтвердил Тимофей. – Ну что, Федот Васильевич, поглядим рану, пока спокойно? И у Хребтова тоже.

— Да чего там глядеть? – сказал Кошелев. – Прошло всё уже, зарубцевалось. Перед уходом из Цалки лекаря поглядели, говорят, снимать можно скоро повязки.

— А мы всё-таки поменяем их, – не согласился с ветераном Тимофей. – Чтобы уж надёжно всё было и грязь не попала. Резцов Ванька! – крикнул он молодому драгуну. – Ту флягу мою особую принеси и чистого полотна из лекарской сумки. Макар, а ты дров в костёр подкинь и тоже подходи. Сейчас Васильевичу рану поправим, а потом и твою.

Пятого июня, вечером, русская конница спустилась с гор в протяжённую Ширакскую котловину и уже к полуночи была у Гюмри. Весь этот день турки предпринимали бешеные атаки с целью сломить сопротивление обессиленного отряда Несветаева. Но всё было напрасно, и подходивший с подкреплением Семён Андреевич Портнягин получил от него записку следующего содержания: «Крайне сожалею, что вы не подоспели к сегодняшнему делу. Я так сильно и со всех сторон атакован Юсуф-пашой, что бой продолжался с десяти часов утра до шести пополудни. Турки ворвались было в Гумры, но были выбиты оттуда штыками кавказских гренадер. Должен благодарить Всевышнего, который хранил меня, и за скоростью вам более писать не могу, я скажу только без лести, что Юсуф-паша в третий раз уже от меня со стыдом отступает – не моими распоряжениями, но угодно Всевышнему меня хранить».

Отбитые турки, видя, что к русским подошло подкрепление, оттянулись от Гюмри на правый берег реки Арпачай и расположились лагерем у селения Технис. Сюда же к ним прибыло и подкрепление из анатолийских войск, что увеличило потрёпанную сражением армию до двадцати пяти тысяч.

— Сегодня в дальний объезд окрестностей определены два взвода фланкёров от нашего и первого эскадрона, – объявил на утреннем построении Копорский. – Понимаю, что хорошо отдохнуть не удалось, но обстановка тревожная, братцы. Основное войско ещё с гор не спустилось, потому туркам нужно показывать нашу активность, чтобы они не решились сами пока никаких активных действий предпринимать. Скоро граф Гудович прибудет сюда и сам уже решит, как дальше войну вести.

Передовым дозором следовало отделение из первого эскадрона. За ним на отдалении в полверсты ехали остальные пять десятков всадников основного отряда.