Книга За храбрость!, страница 97 – Андрей Булычев

— Уходят, братцы! Ура! – крикнул Фрол. – Ура-а! – потрясая мушкетами, кричали в восторге драгуны.

— Всем перезарядиться! Седлай коней! – скомандовал Кравцов. – Гончаров, выдвигайся со своим отделением вслед за турками и осмотрись. Далеко только от нас не отъезжайте, спуститесь с холма на пару сотен саженей, и довольно, стойте пока там, ждите.

— Слушаюсь, господин штабс-капитан. – Тимофей козырнул, запрыгивая в седло. – Отделение, за мной! – И дал шенкелей Чайке.

Десяток всадников проехал мимо лежавших на земле коней и их хозяев. Некоторые были ещё живы, стонали и пытались отползти в сторону.

— Дели. – Кошелев кивнул на поломанные крылья. – Отчаянные и дикие воины. Встречал я их раньше в Валахии, и даже рубиться как-то приходилось. В какую-то дурь вечно одетые. – Он показал на лежавшего в шкуре леопарда убитого. – На спине крылья как у польских гусар, на головах сушёная башка звериная как у нас каска. Тело мехом диких зверей обтянуто, а из оружия только лишь кривые сабли, кинжалы да луки. Порядка особо не знают, у них командир – ага перед атакой мешком с серебром трясёт, обещая каждому награду за голову врага. Так-то, конечно, лихие, хорошие они всадники, но порядка вовсе даже не знают, отпор им дашь – сразу сломя голову прочь бегут, но уж коли слабину вдруг почуют, львами становятся и секут, режут всех нещадно. А уж как пленных они пытать любят, не приведи господь к ним в руки попасть!

На вершине холма лежало ещё несколько убитых и билась на земле раненая лошадь. Блохин спешился и, подбежав, выстрелил в упор из пистоля.

— Жалко, мучается бедная, – сказал он и сокрушённо покачал головой, вскакивая обратно в седло. – Животина ведь не виновата, что люди воюют, а вот же страдает.

В ту сторону, куда сейчас садилось солнце и где виднелись горные вершины, пылил уходивший байрак^[19]. Разглядеть другие подразделения неприятеля отсюда было невозможно.

— Чего-то наших не видать, – оглаживая лошадь, проговорил Блохин. – Сейчас бы самое время следом за этими дели проскакать. Глядишь, к самому турчанскому лагерю они бы нас привели.

— Солнце начинает садиться. – Чанов кивнул на яркий оранжевый диск. – Ещё немного времени пройдёт, вершин гор коснётся, и махом темень землю накроет. Тут, на Кавказе, сумерки не задерживаются, это тебе не Россия, Лёнька. А в темноте скакать в неизвестность – ну его, не знаешь, кто из неё на тебя выскочит. Небось, предупредят недострелянные своих, вот и жди их потом обратно с подмогой.

За спиной раздался свист, обернувшись, увидали на вершине холма трёх всадников, скакавших в их сторону.

— Чего стоите как истуканы тут?! – донёсся издалека голос Фрола. – Кричим, кричим вам, а вы всё не слышите! Господином штабс-капитаном велено вам вертаться к отряду. Отъезжаем к лагерю.

— Так не слышно ничего было, не знай, как это вы кричали, – проворчал Лёнька. – Из пистоля бы, что ли, пальнули, коли голоса нет. А то кричали они. Похоже, что все рыжие такие вот гоношистые, но бестолковые, что нашего отделенного Стёпку взять, что вот тебя, Фролка. Одинаковые.

— Но-но, ты на себя-то погляди, Блохин, а то уж разумный выискался больно, – разворачивая коня, обиженно бросил Фрол. – Коли уж глухие такие, так и нечего тут оправдываться. А за беспричинную стрельбу начальство и спросить строго может.