Книга За храбрость!, страница 99 – Андрей Булычев

— Ещё вёрст пять нужно идти, братцы, рассвет совсем скоро уже, нужно идти, – проходя мимо лежавших драгун, увещевал их Огнев. – Встаём, встаём, ребятки, вот разобьём турок, потом хорошо отдохнём.

— Всегда так говорят, а уж потом забывают. – Кряхтя и тихонько ворча под нос, кавалеристы вставали на ноги. Впереди так же поднимали и пехоту. Нужно было идти вдоль реки, переправляться через неё, и тогда турки были бы отрезаны от Карсской дороги. Вдруг в темноте из зарослей камыша громыхнул выстрел, и загомонило несколько голосов. Затем ещё хлопнул один, а с противоположного берега ударила их целая россыпь.

— Турки! Тревога! – загомонили, вскакивая, солдаты. – Турки атакуют!

Поднялась сумятица, и только через несколько минут командирам удалось успокоить своих людей. Их опять сбивали в колонны, по которым уже пронеслась весть: натолкнулись на турецкий разъезд, для них и для нас встреча оказалась полной неожиданностью, вот и постреляли. Тем не менее неприятель был уже извещён о манёвре Русской армии. На противоположном, правом берегу реки били барабаны и слышались громкие команды. Юсуф-паша, разгадав намерения Гудовича, сам отдал приказ перейти Арпачай и, окружив малочисленные силы русских, уничтожить их.

— Правое плечо вперёд! Шире шаг! – спешил отвести эскадроны от реки подполковник Подлуцкий. – Быстрее, ребята!

К берегу же выходили батальоны егерей и гренадер. Командующий русским отрядом, изменив план, спешно выстраивал свои войска вдоль Арпачая для отражения атаки турок. Резерв же сосредотачивал за колонной генерала Портнягина.

В это самое время масса неприятельской конницы и пехоты ринулась через неглубокую в этих местах реку на русский берег. Ударили ружейные залпы, загрохотали орудия, сражение началось. Первый удар пришёлся на левофланговое и центральное каре. Турки вклинились в них и начали теснить войска Гудовича.

— Шибко ревут, – проговорил озабоченно Кошелев. – Наших-то и не больно слыхать, всё больше басурмане кричат. Видать, яро напирают.

К Подлуцкому подъехал адъютант Гудовича и, козырнув, передал ему приказ от командующего. Подполковник что-то коротко у него уточнил и выехал перед замершими рядами полковой колонны.

— Драгуны! – выкрикнул он, перебивая шум битвы. – Неприятель теснит херсонских гренадер генерала Титова. Если он сейчас прорвёт центр, то рассечёт наши силы надвое. Выручай, братцы, пехоту! За мной!

Командиры эскадронов, разворачивая своих людей в боевой порядок, повели их вслед за Подлуцким.

— Сабли наголо! – донёсся крик Огнева. – Аллюр рысью!

Настёгивая Чайку, Тимофей нёсся в темноте вслед за рядами первого эскадрона.

— Левее бери! Левее! – кричал Копорский и выводил вбок свой взвод.

В неизбежной ночной сутолоке всё-таки удалось выстроиться в боевой порядок, и последние три сотни шагов драгуны проскакали неровными вытянутыми шеренгами. Прямо перед мордой Чайки метнулся в сторону наш пехотинец, второй еле увернулся, а из темноты вынырнули фигуры в чужой одежде.

— Э-э-эх! – Тимофей с выдохом рубанул саблей первого и, дав шенкелей, бросил кобылу вперёд. Ещё хлёст, ещё!

Вперёд, сбив турка, вырвался Чанов, хлопнул выстрел, и его конь завалился на бок.

— Ваньку подстрелили! – заорал Кошелев и ринулся на помощь товарищу.

Тимофей дал шенкелей своей кобыле и тоже подлетел к лежавшему.