Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 115 – Андрей Булычев

Вскоре из ворот выехали бакинские старейшины-беки и комендант крепости с символическими ключами от крепости. Бакинцы преподнесли Цицианову хлеб и соль и сказали, что хан боится и не будет сам присутствовать на встрече. Павел Дмитриевич в раздражении произнес, что хан может быть хоть с тысячным конвоем, а он будет только с полковником Эристовым. В противном же случае переговоры будут прерваны, по крепости откроют огонь орудия, и он вернется к стенам уже со своими солдатами. Беки посовещались, и в крепость вернулись двое. Через несколько минут, наконец, показался и сам хан с эскортом телохранителей.

— Все, господа офицеры, готовьтесь, сейчас они друг друга поприветствуют, и нам сигнал к парадному проходу будет, – уверенно проговорил подполковник Бомбель. – Антон, штандарт разверни, чтобы он на ветру реял! – скомандовал он фанен-юнкеру (воинский чин в императорской кавалерии, присваивался соискателю первого обер-офицерского чина), старшему знаменной группы.

Было отчетливо видно, как князь Цицианов и Хусейн-Кули-хан, сойдя с коней, дружески обнялись. Еще бы, ведь они были хорошо знакомы и даже более того были дружны еще со времен Персидского похода одна тысяча семьсот девяносто шестого года. Вдруг неожиданно хлопнули пистолетные выстрелы, и над головами русских князей засверкали сабли. Пораженные увиденным, войска, не веря своим глазам, застыли на месте. На их глазах только что убили главнокомандующего, князя, генерала и наместника самого императора! И когда?! Прямо во время мирной встречи. Немыслимо!

Стоящего в ступоре хана схватили и увели в крепость телохранители, туда же убежали и все беки, а за ними и воины из эскорта.

— Вперед! – заорал, выйдя из ступора, капитан Огнев. – Там наш князь Цицианов с шефом полка! Вперед, братцы!

Со стен хлопнуло несколько ружейных выстрелов, но, невзирая на стрельбу, эскадрон пронесся к колодцу и подобрал лежащие около него окровавленные тела. Только уже на отходе по драгунам ударили из двух пушек ядрами, впрочем, не причинив никакого вреда. Было очевидно, что и сами простые ханские воины находились в шоке от всего случившегося и попросту не успели изготовиться к бою. Похоже, только этим и можно было объяснить ранение всего лишь двух драгун эскадрона. Поперек передних лук седла у троих лежали свисающие окровавленные трупы, у одного из них не было головы и кистей рук.

— Князя Цицианова обезглавили! – неслось по войскам. – На стены, братцы! Всех переколем! Никому нет пощады!

Весь вечер заседал совет старших офицеров. Наутро построившимся и готовым к штурму солдатам объявили решение принявшего командование войсками по старшинству генерал-майора Завалишина:

— Осаду снимать! Всем уходить на квартиры!

— Как так! Не может того быть! – роптали в шеренгах. – Никак нельзя сейчас нам уходить! Надобно наказать басурман за коварство!

Даже офицеры не могли сдержать свое негодование принятым решением и по нескольку раз отъезжали в штаб для уточнения приказа. Иринарх Иванович был неумолим.

— Отходить по причине отсутствия осадного припаса, крайнего недостатка в продовольствии и наличия большого количества больных в войсках! Мы непременно вернемся сюда, господа, и еще отомстим за нашего князя, уверяю вас, – пояснял он свое решение. – Такое вероломное зло не останется без наказания! Объявите это во всех подразделениях. А сейчас мы уходим, тем паче, по моим сведеньям, виновника произошедшего злодеяния, двоюродного брата хана Ибрагим-бека, сейчас уже нет в городе, он сбежал в день убийства в Тавриз, чтобы передать голову князя персам. В тайном письме бакинский владетель Хусейн-Кули-хан клянется, что его вины в произошедшем никакой нет и он вовсе даже не знал о готовящемся за его спиной вероломстве. И что Ибрагим-бек сам домогается власти в ханстве и желает войны с русскими, а мира с персами. Пропустить же сейчас русские войска в город хан не может, ибо опасается мести солдат, и что все жители Баку находятся в великом страхе и только и думают, что их всех теперь непременно предадут смерти. Поэтому они будут биться за свою жизнь и за жизнь своих близких отчаянно. Вопрос же о вхождении ханства под российскую руку можно решить позже.