Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 118 – Андрей Булычев

— Ваше благородие, Петр Сергеевич, – протянул он руку и потряс командира за плечо. – Ваше благородие, вы меня слышите?

Тот опять застонал и открыл глаза.

— Где мы? – донеслось до Гончарова.

— Наверное, в плену, вашбродь, – прошептал тот. – Вы ранены? Сильно болит? – И, опираясь о стену, попробовал было сесть.

Раздался крик, к Тимофею подскочил крепкий бородач и, пнув его ногой, указал саблей на землю.

— Эй, Бахтияр! – крикнул он в сторону видневшейся в заборе калитки.

Она распахнулась, и к лежащим вышел долговязый татарин со старинным фитильным ружьем в руках.

— Пить, пить, – показывая на рот, проговорил тихо Тимофей. – Сильно пить хочу и господин офицер тоже, – кивнул он на прапорщика. – Ну что вы, совсем тупые, что ли?! – проговорил он громче и показал руками, как подносят ко рту посудину. – Пить! Теперь-то хоть понятно?

Парочка засмеялась, и долговязый пошел в сторону калитки. Через несколько минут из нее вышли он сам и еще трое оборванных исхудавших мужчин.

— Братцы, вставайте! Идти-то можете? – спросил по-русски один из оборванцев. – Велено вас в сарай скотный пока что перевезти. До утра там будете.

— Я-то, пожалуй, могу, – пробормотал Гончаров, поднимаясь на слабых ногах. – А вот господин прапорщик, он уж точно нет. У него нога пулей прострелена.

Общими усилиями Копорского подняли и, перехватив за руки, понесли к калитке. Впереди важно шествовал долговязый с ружьем, а позади – бородатый крепыш с саблей.

— Зовут-то тебя как? – тяжело дыша, проговорил Тимофей. Ноги и руки у него дрожали от слабости, голова кружилась, но он упрямо шел, перехватив на плече руку командира.

— Ваня я, Метелкин, – отдуваясь, ответил тот. – Из Тифлисского мушкетерского полка. Еще в сентябре месяце на стоянке меня скрали. С провиантским обозом мы шли, а я-то в кусты и отошел.

— Понятно. Уф, тяжко, – выдохнул Тимофей. – Далеко еще, Вань? А то у меня уже сил никаких нет идти.

— Да нет, вот же, пришли уже, – ответил тот. – Я, как понял, вас сюда пока временно к скотине-то подселят, а уж завтра будут решать, что дальше делать. Шибко злые татары с похода вернулись, несколько человек вы у них на дороге побили. Хоронить своих они будут, а уж потом и до вас дело дойдет.

Долговязый распахнул дверь сарая и что – то прокричал, указывая на свободное стойло.

— Ванюш, скажи ты им, чтобы они воды нам дали, – попросил мушкетера Тимофей. – И перевязи чистой. Боюсь я, что с ногой станет худо их благородию, промыть бы ему рану надо. Не дай бог, она гнить начнет.

— Побьют меня, – вздохнул Ваня. – Шибко не любят они, когда раб сам разговаривает. Эти вот двое, они сами из грузин, так все время молчат, – кивнул он на выходящих наружу помощников.

Татары закричали, и долговязый стукнул прикладом карамультука по хребту Метелкина. Тот вскрикнул и выбежал в открытый сарайный проем. Стукнула дверь, заскрежетал наружный засов, и в сарае стало совсем темно.

Тимоха обшарил клеть. Как видно, тут держали раньше коров, весь пол был устлан соломой и плотным слоем навоза. Возле сколоченных яслей лежал большой ворох сена.

— Петр Сергеевич, вот сюда ложитесь, здесь сено посуше, – предложил он командиру. – Давайте я вам помогу.

— Сам я, потихоньку, – со стоном проговорил тот и, проскакав на одной ноге, рухнул рядом.