Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 117 – Андрей Булычев

— Тихо-тихо, Буян! – Прапорщик выпрыгнул из седла и, стоя на дороге, успокаивая, гладил его морду. Мимо командира проезжали дальше его драгуны.

— Помочь чем, вашбродь? – спросил, перегнувшись, Устим.

— Ступай! – махнул тот рукой. – Сейчас, вот немного постою и вас нагоню.

Тяжелая пуля сбила на дорожные камни драгуна. Грохот выстрелов ударил по ушам, и прапорщик инстинктивно дернулся. Свистнувший рядом свинец ударил в коня, и он, встав на дыбы, повалился на бок, чуть было не придавив хозяина. Ногу резануло острой болью, и Копорский, вскрикнув, упал на дорогу.

— Алла! – перекрывая эхо от выстрелов, донесся до ушей рев сотни глоток. Множество черных фигурок неслось со склонов вниз к спешно отходящему русскому заслону.

События неслись со скоростью молнии. Еще немного – и горцы отрежут крайний русский десяток, перестреляют его сверху из ружей или порубят саблями на этой узкой каменистой дороге. Драгуны, настегивая лошадей, уходили прочь, туда, где были основные русские силы.

— Вашбродь, встать можете?! На мою лошадь взбирайтесь! – крикнул Тимофей, спрыгивая с Чайки. – Давайте, давайте, быстрее, неприятель вокруг! – Он подхватил прапорщика под руку и уже было вставил его целую ногу в стремя.

— А-а! – раздались дикие крики поблизости, и прямо на двух отставших русских выскочил целый десяток нападавших.

«Бам!» – Гончаров разрядил пистоль в ближайшего и выхватил из кобуры второй. Чайка, испуганная ревом чужих людей и этим близким выстрелом, отпрянула в сторону, ее попытался было схватить за повод один из горцев, но она сбила его и понеслась прочь.

— Беги, Гончаров! Беги! – прокричал Копорский, пытаясь вытащить из ножен саблю.

— Да куда уж теперь бежать-то, вашбродь?! – ощерившись, процедил Тимофей и выхватил свой клинок. – Умирать здесь будем, лучше уж так сдохнуть, чем потом башку отрежут!

«Бам!» – выстрелил он в упор в высокого бородача и откинул в сторону второй разряженный пистоль. Сабля отвела удар следующего противника в голову, и он сам хлестнул того, что подходил с боку. Еще один отбив! Еще удар! Еще один!

Его окружила уже пара десятков горцев. У нескольких в руках были ружья, но они почему-то не стреляли. Тимофей, стоя над своим взводным командиром, крутился как уж, отбивая и сам нанося в ответ удары. Вот на него пошли сразу трое. Левую руку резанула боль, а потом мелькнули тени сбоку, удар сзади, и его сознание погасло.

Очнулся он от боли в голове. В затылок словно бы стучали молотки, на каждой кочке при встряске били они прямо в мозг. Тимофей застонал, и качка прекратилась. Глаза, открывшись, увидели лошадиный бок, копыта и в самом низу камни, а вот появились и человеческие ноги, обутые в какое-то подобие сапог. Голову резко задрали, и Гончаров увидел перед собой оскаленное в злой улыбке смуглое лицо бородача. Тот что-то громко прокричал, и к нему подбежало еще двое. Все трое цокали языком, качали головами и о чем-то возбужденно между собой переговаривались на непонятном языке.

— Пить, пить, – простонал Тимофей.

Троица загалдела, посмеялась и разошлась. Опять пошла тряска, под ногами снова замелькали камни узкой горной тропы, и он вновь потерял сознание.

Окончательно пришел Гончаров в себя уже в сумерках. Пахло дымом, навозом и свежеиспеченным хлебом. К горлу подкатил приступ тошноты, и Тимофея вырвало. Лежал он на улице у выложенной крупным камнем стены. Сбоку раздался стон и, повернув голову, Гончаров увидел лежащего на спине прапорщика.