Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 96 – Андрей Булычев

К счастью, случайное обстоятельство задержало конницу Аббас-Мирзы на месте. Персы, спустившись с горного перевала на равнину, между реками Заям и Шамхор, подле селения Дзегам, неожиданно натолкнулись на шедший из Тифлиса к Елисаветполю транспортный караван, который охраняло всего лишь три сотни солдат. Русские воины и грузинские погонщики заняли оборону возле реки, соорудив из повозок полевое укрепление, и потом несколько дней держали оборону, отбиваясь от многократно превосходящего их числом противника.

— Разворачиваемся в колонну и бьем по неприятельскому лагерю немедленно! – приказал Карягин. – Нужно в полной мере использовать эффект неожиданности!

— В строй! Все в строй! – кричали унтера и офицеры, выстраивая атакующий порядок.

— Васиф, на конях сейчас только твои остаются, – распорядился полковник. – Достаточно и этой конницы будет, если мы сейчас персов погоним. Есаул, твои люди тоже встают в строй! – приказал он командиру казачьей сотни. – Нам сейчас каждый человек будет в пехотной колонне важен!

Под барабанный бой, молча, без привычного крика, «ура», построенная в плотные боевые порядки колонна пошла скорым шагом на врага.

— Без команды не стрелять! – бежало по ее рядам. – В штыки брать басурман будем!

Заметивший опасность с тыла, Аббас-Мирза кинул две сотни своих телохранителей и еще тысячный отряд спешенной конницы на показавшихся с юга русских. Персидская батарея, торопясь, разворачивала против них свои орудия.

— Раз! Раз! Раз, два, три! – громко отсчитывал ритм шага майор Котляревский. – Держать строй! Равняй ряды!

Били марш ротные барабаны, и Тимоха непроизвольно сам отсчитывал свои шаги: «Раз! Раз! Раз, два, три!» С левого плеча шагал Блохин, с правого – Ваня Чанов, в руках у каждого мушкет с остро наточенным штыком. После недавнего рейда никакого страху у него уже не было, была какая-то отчаянная злость и веселая холодная ярость.

— Я вас сейчас штыком рвать буду! За Осипа! За Мишку! За Савелия, оставшегося без руки!

Двести, сто шагов до гомонящей толпы персов. От нее разнеслась россыпь выстрелов, несколько русских солдат, споткнувшись, упали на землю, но остальные, заполнив ряды, шли все в том же решительном, быстром темпе.

Пять десятков шагов до неприятеля.

— Ура! – крикнул Карягин, и вслед за ним заревели все пять сотен солдатских глоток!.

— Ура-а! – Тимофей вместе со всеми перешел на бег. Мушкет вытянут вперед. А теперь назад его – и резкий рывок перед собой! – На! – Остро отточенный клинок вошел в шею персу, разворачивая ее и пробивая насквозь. Еще удар! Еще! Еще!

Смяв спешенных персидских всадников, колонна разметала затем и конных телохранителей принца, а затем ворвалась в лагерь. В разные стороны от нее бежали обозные и лагерная охрана.

— На батарею! – скомандовал Карягин. – Бегом, братцы, пока они по нам картечью не ударили!

Из восьми пушек только у одной оказались храбрые и проворные канониры, свинец хлестнул прямо в центр русского строя и положил на землю шестерых.

— Ура-а! – русские ворвались на батарею и кололи разбегавшихся в разные стороны артиллеристов.

— Не успеешь, зараза! – прокричал Тимофей и выжал спусковой крючок. Пуля ударила заряжающего фальконет в спину, и он, выпустив картуз с картечью на землю, рухнул с ним рядом. Грохнул еще один выстрел, и возле лафета упал перс с дымящимся пальником.