Книга 1812, страница 123 – Андрей Булычев

— Вольтижёр. Уф, слава Богу — не мой, — выдохнул Тимофей. — Братцы, на месте не стой, выстрелил — отбеги на пять шагов в сторону! — Поднявшись и встав на колено, он начал перезарядку ружья.

— Гончаров, Гончаров! — долетел до него знакомый голос.

— Тут я, Пётр Сергеевич! — откликнулся Тимофей, проминая пулю к заряду.

— Что здесь у тебя?! — крикнул, подбегая, Копорский. — Тут же топь сплошная?

— Выходит, не сплошная, господин капитан, — ответил тот, засовывая шомпол в цевьё. — Разведка французов попробовала прокрасться, похоже, где-то удобное место нашла, ну а наши заприметили. К вам одного пленного повели? Не видели?

— Нет, какой там, я сюда с эскадроном быстрей рванул! — ответил тот, пытаясь перекричать разгоравшуюся стрельбу. — Какой смысл сейчас тут перестреливаться?! Всё равно больше не полезут. Только людей от шальной пули терять. Отходим. Эскадрон, отходим к опушке! — крикнул он что есть сил.

— Взвод, отходим! — продублировал команду Тимофей и, поймав в прицел всполох на противоположном берегу, разрядил ружьё. — Отходим, братцы!

До самого рассвета нет-нет да и звучали у реки редкие выстрелы. Обе стороны показывали другу дружке, что они не спят и соваться к ним не следует.

Повезло, у взвода потерь в этой ночной заварушке не было, только молодой Носов получил под глаз синяк при захвате пленного, что стало предметом шуток.

— Это тебе француз медаль выписал, Егорка! — острили товарищи. — Чтобы ты командиру и его Аннинской не завидовал.

— Ну всё, теперь у Егорки личная месть к французам! — хохотнул Мартынов. — Держись теперь, мусью!

— Ты не очень-то шуткуй, Игнатка, — проворчал Носов. — Сдаётся мне, что это твой локоток был, когда мы хранцуза крутили. Я его руку крепко держал, а тут сбоку бабах.

— Аха-ха! — закатились сидевшие у котла драгуны. — Тут, выходит, не всё так просто! Игнат, бойся! Теперяча тебе, как и французам, Егорку нужно беречься! Вон какой он злой!

Около полудня к авангарду прискакал вестовой из армейского штаба. Ахтырский гусарский и казачий полк Харитонова оседлали коней и ускакали по той дороге, по которой только недавно сюда пришли. Артиллеристы прицепили к пушкам передки и тоже укатили. Следом за ними убыл и полковой обоз. У реки оставался только лишь казачий полк Карпова и Киевский драгунский.

— Мы теперь в заслоне, господа, — вернувшись от подполковника Штакельберга, пояснил своим офицерам Копорский. — Под Смоленском что-то серьёзное случилось. Нам толком ничего не объяснили, но ясно одно: то наступление, которое планировало командование, отменяется. И мы с вами оказываемся теперь вместо передового отряда в арьергарде.

— Вот тебе и на-а, — присвистнул Назимов. — Отбили Наполеона, называется! Похоже, опять будем отступать. Только вот куда? Позади из крупных городов только одна Вязьма, а дальше уже Москва. Менее четырёх сотен вёрст до Первопрестольной осталось. Неужто до самых её стен допятимся?

— Да ну что ты такое говоришь, Александр Маратович?! — воскликнул возмущённо Мозырев. — Как такое вообще возможно — француз и под Москвой?! Ни за что его не допустим! Видать, под Смоленском сейчас большое сражение идёт. Вот и понадобилось подкрепление. Глядишь, и нас туда скоро перебросят.

Однако два дня стоявший у малой реки конный заслон никто не трогал. Казаки и драгуны создавали видимость активности, посылая разъезды вдоль берега. Фланкёры вели перестрелку с вольтижёрами, показывая, что всегда готовы к бою. Французы попыток форсировать реку более не делали, так же, впрочем, как и русские.