Книга 1812, страница 75 – Андрей Булычев

— Аппель! Аппель! Аппель! — летел над полем тревожный трубный сигнал.

— Стой! Тпру-у! — Тимофей, потянув на себя вожжи, остановил бег коня. В двух сотнях саженей впереди, с опушки западного леса навстречу выезжали всадники в таких знакомых уже головных уборах.

— Аппель! Отходим! — рявкнул Гончаров, разворачивая Янтаря. — Уланы впереди!

Развернувшийся эскадрон поскакал обратно, а ему вслед забухали опять выстрелы.

— Чуть промедлили бы или увлеклись в преследовании — всех бы порубили! — рассказывал, смахивая со лба пот, Мозырев. — Да и Волощенко молодец, вовремя свой эскадрон для поддержки подвёл. Вот, господа, что значит боевой опыт! Не зря столько лет с турками бились.

— А я ему как дам по голове палашом, и у него кивер на две части развалился! — частил возбуждённо Новицкий. — Султан, как бабочка, выше меня взлетел, вот ей-богу, не вру! А кто это были-то вообще такие?

— Вольтижёры, «порхающие» — по-французски, лёгкая пехота, примерно как наши егеря, — пояснил Назимов. — В неё самых мелких ростом солдат набирают, главное, чтобы отважные были и меткие.

— А у меня пятерых эти самые вольтижёры подстрелили, — печалился Ревунов. — Первыми ведь через проезд скакали, вот и досталось. Потом-то по сторонам все разлетелись. Один только раненый, всех остальных хоронить. Двое под ноги коней упали, всё в кашу размолотило, смотреть страшно.

— Эскадрон потерял восьмерых драгунов и одного унтер-офицера, господин майор, — глядя в глаза Петровскому, глухо произнёс Копорский. — Это война, Виктор Станиславович, или манёвры?

— Я пошлю доклад в корпусной штаб, Пётр Сергеевич, — уклонился тот от прямого ответа. — Будем надеяться, что очень скоро всё разъяснится. В любом случае пока приказываю атакующие действия не вести, ограничившись обороной.

— Есть. Да у нас и сил-то столько нет, чтобы атаковать. Вон уже сколько неприятеля сюда подтянулось.

Из леса бухали выстрелы. Растянутые в лесных зарослях пикеты егерей перестреливались с французами. Неприятель пока попыток обойти заставу не предпринимал, ведя разведку и беспокоя дальним огнём. Пушка с редута, выпустив пару десятков ядер, замолчала. С валов постреливали только лишь ружья и изредка били штуцера.

— Десяток зарядов только у артиллеристов осталось, — пояснил Тимофею Пинюгин. — Кто же знал, что придётся воевать, мы ведь думали просто кордоном постоим. У пушкарей при себе только лишь один зарядный передок.

Уже под вечер этого суматошного первого дня войны на заставу прискакал дежурный офицер из штаба четвёртого кавалерийского корпуса с приказом отходить к Волковыску.

— А нам как же быть? — волновался командир егерей. — Мы ведь не в вашем подчинении! Останемся — мигом тут перебьют, ещё и пушку захватят. Уйдём без приказа — под суд отдадут.

— Как старший по званию, приказываю вам отходить вместе с нами, капитан, — принял решение Петровский. — Похоже, не всё так у нас гладко. Хотела бы армия наступать, тогда бы наша кавалерия уже давно бы сюда авангардом подскакала.

К ночи перестрелка стихла, как видно у французов война шла по расписанию. Разложив побольше костров у редута, русский отряд около полуночи выступил на запад.

— Повоевали, — ворчали, топая в колонне, егеря. — Десяток ребяток схоронили и могилы врагу оставили.