Книга 1812, страница 90 – Андрей Булычев

Удостоверившись, что противник не даст себя выманить вперёд, Платов решился на общую атаку. Казачья лава ударила по выставленным линиям неприятельской кавалерии. Уланы держались, к ним всё время выходили из леса подкрепления, занимая новые позиции и контратакуя. Казаки откатывались и потом вновь атаковали.

— Аллюр шагом! — долетел сигнал полкового штаб-трубача. — Аллюр рысью!

Две линии русских кавалеристов начали свой разбег. Казачьи полки перед ними рубились с неприятелем. Впереди раздавались выстрелы, слышались крики и звон стали. Вот казаки отскочили, и трубы взревели: «Атака! Аллюр в карьер!»

— Ура-а! — Тимофей нёсся с саблей наголо. Левая рука, зажимая повод, удерживала пистоль. Вот они — плотные линии врага. На ветру колыхались красно-белые флажки пик и султаны конфедераток. Семьдесят, пятьдесят шагов до улан. Пора! И поручик, вытянув руку, выстрелил. Так же как и он, разрядила свои пистоли и вся первая линия. Попал, не попал — неважно. С лязгом, хрипом, громкими криками и ржанием животных сошлись в бою два непримиримых противника. Тимофей рубил, рубил, рубил, отбивая жала пик и сабельные клинки. Уворачивался, наскакивал, напирал сам, отъезжал, затем снова бросался вперёд. Дважды вражеская сталь вспарывала мундир, подсекая кожу. Раны были неглубокие, и он продолжал сражаться. Шёл тяжёлый, затяжной бой с противником, не уступающим в мастерстве и силе духа русским.

— Аппель! Аппель! — трубный сигнал вырвал его из суматохи схватки.

— Отходим! Отходим, братцы! — крикнул он, озираясь. — Взвод, ретирада! Отступаем!

Пятясь, драгуны начали выходить из боя. Но не тут-то было, теперь уже уланы, получив подкрепление, начали на них напирать. На дальней дистанции многим из них, имевшим на вооружении пики, было удобнее ими орудовать. Дважды уже проносилось в опасной близости от поручика острое жало. Одно древко удалось срубить. Улан, оскалив рот, сделал рывок, и Гончаров только в самый последний момент сумел уклониться, отбив пику вверх. Жало оцарапало плечо и рвануло эполет.

Щёлк! Длинная оперённая стрела ударила улана в грудь, и он упал с коня вбок. Свистнула над головой ещё одна, ещё, а до ушей долетел дикий визг и горловые крики. Отбросив в сторону пику, Тимофей развернул Янтаря, отъезжая. А к неприятельским линиям, выпустив тучу стрел, подскакивали башкирские сотни. Связав боем улан, они дали отойти Киевскому полку и сорвали контратаку противника.

После двухчасового кавалерийского боя наступил небольшой перерыв, причём с обеих сторон ждали подкреплений.

— Трое ранены, господин капитан, — доложился Копорскому Тимофей. — Одного, драгуна Возжаева, в лазарет отправил. Потерь во взводе нет.

— Сам как, сильно задели? — Командир эскадрона кивнул на окровавленные прорехи в мундире.

— Пустяки, Пётр Сергеевич. А в других взводах есть потери?

— Обошлось малой кровью, — облегчённо вздохнув, ответил Копорский. — Башкирцам спасибо, поддержали на отходе, а то и не знаю, как бы сложилось. Ладно, Тимофей, иди ко взводу. Скоро, наверное, опять атаковать будем. И эполет проследи, чтобы нашили. Не дело это без знаков различия на людях быть. Есть обер-офицерский, без бахромы? Может, дать?

— Найду, Пётр Сергеевич, — отмахнулся Гончаров и поспешил ко взводу.

Приближался вечер. Платов, наблюдая за движением дивизии Рожнецкого, видел, что больших подкреплений он не получил. Зато с минуту на минуту должны были подойти отозванные из авангарда казачьи полки Кутейникова.