Книга Западный щит Руси, страница 73 – Андрей Булычев

— Святозар, а ведь охрану у пристани усилили, – доложился Лютень. – Теперь и в ближайшей роще под кустами около полусотни оружных расположилось.

— Мои под видом купания осторожно сплавали подальше, – поведал Фрол. – Говорят, что гораздо больше у протоки с озера челнов сейчас стоит и к ним две большие ладьи ещё прибавились. Но это ещё не всё, как только они из-за мыса выплыли, к ним тут же из прибрежных камышей пара юрких лодок выскочила. Местные по-своему чего-то кричали, руками махали и в сторону городища показывали. А потом по воде давай вёслами хлопать. Дескать, уплывайте отсюда! Ну, мои и поплыли. Только перед этим подурковали маленько, челны потрясли и покрутили. А в челнах тех, говорят, сулицы, мечи и копья лежат. Так что все там оружно держатся, просто нам особо не показывают.

— Понятно, – проронил Святозар. – Всё-таки, думаете, худое задумал Дзинтарс? Вот дурной, а ведь как о дружбе красиво пел, небось, и на пиру её продолжит.

Пир шёл горой. Произносились традиционные в таких случаях здравницы, пели саги, перебирали струны ко́клес^[12] седые старцы. Дзинтарс был радушен и приветлив. Не раз произносил он витиеватую, с трудом переводимую толмачом речь про дружбу между Новгородом и ливами.

Русских гостей пытались рассадить между хозяевами, но Святозару с большим трудом удалось убедить хозяев оставить их сидеть всех вместе за одними столами. Тем не менее потчевали и наливали им хмельное весьма обильно и навязчиво. С большим трудом пластунам и ладейной дружине удавалось в этом ограничиваться, играя людей, которые хорошо подпили.

Отойдя в очередной раз «до ветра», Фрол услышал в кустах шорох и инстинктивно выхватил из скрытых на теле ножен короткий меч.

— Нет, русский, не бить, я друг! – прозвучало из кустов на немецком, и в прогале среди ветвей показалось смутно знакомое лицо. – Ты говорить на немецкий? Ты меня понимать? – проговорил лив и показал пустые руки. – Я не делать тебе плохо, русский, я хотеть только говорить.

Фрол сместился так, чтобы было видно освещённое луной лицо. «На вид лет под тридцать, волнистые светлые волосы копной спадают на плечи, взгляд прямой, открытый, над правым глазом шрам, похоже бровь рассечённая», – отметил он про себя.

— Я тебя вспомнить, – медленно произнёс на таком же плохом немецком. – Ты быть возле вождь, когда нас встречать в первый раз. И на пиру сидеть рядом с ним.

— Дзинтарс мой дядя, – сообщил лив. – Мой отец – его младший родной брат, и по праву крови он тоже принадлежать к правящий в племя род. У меня мало времени, русский, поэтому слушать меня и не перебивать. Народ ливы всё больше покорять немец с Рига, они забирать наш скот, наш работник, наши женщины и теперь даже забирать наша вера. Сейчас они требовать с нас большой дань и заставлять за них воевать. Многий ливы не нравится это, многий воин погибнуть в прошлый поход на Нарва и Дерпт, но почти всякий наш вождь бояться немецкий сила. Ведь русский далеко, а их епископ рядом.

— Теперь вот и русский рядом, – сказал Фрол и ударил себя в грудь. – Мы прийти к вам помочь против немец, как вы и просить, и привезти вам оружие.

— Тихо, тихо! – зашипел лив. – Не перебивать, время совсем нет, могут подозревать. Ты знать Антис? Он быть в поход на Нарва и воевать против вас. Чуть не погибнуть сам и потерять весь свой воин. Сейчас он прийти с пять сотен новый воин сюда, чтобы убить вас, а потом взять ваш ладья и весь ваш оружий, а епископ Рига показать свой… э-э… свой верность и получить верховный власть над весь воин племя ливы. Вас сегодня под утро убивать и брать плен. Дзинтарс и многий наш старейшина не хочет пролить кровь, но у нас нет большой сила идти против Антис, против немец и всякий другой племенной вождь, кто дружить с Рижский епископ. Я и многий лив наш и другой племя не хотеть смерть русский. Если русский победить немец и прийти к Рига, мы убить и прогнать свой предатель и пойти за русский вождь.