Онлайн книга «На порубежье»
|
— Летит… — прошептал Игнатьевич. — Гляди, Елизар, перевалил! За третью линию ушёл! Шар рванул в высшей точке своего полета, прямо над сердцем вражеского стана. Керамика разлетелась с сухим звоном, и ночное небо на миг расцвело ядовито-ярким огненным цветком. Сотни пылающих брызг обрушились на землю, накрывая один из вражьих пороков липким, неугасимым пламенем. — Ура-а! — раскатисто понеслось над стенами. — Попали! — Бейте, ребятки, поджигайте второй! — гаркнул радостно комендант. — А потом палите всё, до чего дотянетесь. Ещё пять снарядов выбросил расчёт Елизара, надёжно накрыв тот пятак, где теснились большие вражьи машины. Пылала подкатная башня, занялся пламенем таран. Командующий датским войском, видя, как его планы в буквальном смысле сгорают, отдал приказ о немедленном штурме. Под хриплый рёв сигнальных рогов по выровненной загодя дороге двинулись облепленные людьми уцелевшие громады. Вражья рать, сбившись в десятки и сотни, катила осадные сооружения, тащила лестницы, связки фашин и плетёные щиты. Под градом стрел и тяжёлых болтов, летящих со стен, ров завалили всяким хламом и телами павших. Поверх этого жуткого месива бросили брёвна, стягивая их коваными скобами. Оставшаяся башня и таран, скрипя густо смазанными осями, вползли на этот настил и покатились к самим укреплениям. В мёртвой тишине, наступившей после первого столкновения, послышался глухой, нутряной удар тяжёлого бревна в кованую сталь ворот. — Старшой, таран в затишье подстенном! — истошно крикнул Тишило, указывая вниз. — Нам его отсюда не достать! — Выбивай рамные брусья! — приказал Елизар, хватаясь за рычаг. — На прямую наводку переходим, пока башня не закатилась! Онфим, сразу три шара в кожеток клади! Фитиль не запаливать! Сработал спуск. Тяжёлая балка с жутким стоном врезалась в упор, и керамические снаряды, пролетев всего несколько саженей, с треском разлетелись о грудь осадной башни. Чёрная, густая жижа фонтаном брызнула во все стороны, вмиг пропитав сухие шкуры и свежее дерево штурмовой махины. Датчане внизу даже не успели понять, чем их окатило, как сверху со свистом прилетели две горящие стрелы. Башня не просто загорелась — она вспыхнула вся целиком, снизу доверху, превратившись в гигантский факел. У датчан, запертых внутри тесного деревянного короба вверху, выбора не осталось: либо заживо сгореть в утробе махины, либо прыгать на русские клинки. Клацнули железные части перекидного мостика, и с диким, нечеловеческим воем на стены посыпались живые факелы. Перекидной мостик осадной башни, уже охваченный пламенем, рухнул на парапет, и по нему, спотыкаясь и толкая друг друга, рванули те, кто еще мог бежать. — В мечи их! — перекрывая гул пламени, рявкнул Захар. — Не давать им продыху! Скидывай гадов, пока не обгорели! Зрелище было страшным. Из густого дыма и огня, кашляя и хрипя, на стену лезли те, кто успел выскочить из горящей махины. Один датчанин в прокопченном доспехе, с лица которого лохмотьями свисала паленая кожа, упрямо перевалил через зубцы и замахнулся секирой, но тут же повалился ничком — едкий дым выжег ему легкие раньше, чем достал наш клинок. Русские воины, пряча лица за щитами от нестерпимого жара, короткими тычками мечей и рогатин сталкивали горящих врагов обратно в ров. Те падали вниз тяжелыми мешками, сбивая с лестниц своих же товарищей. Копьями работали быстро и брезгливо, как чистят навоз: поддел под щит, навалился плечом — и в пустоту. Осадная башня за спинами атакующих окончательно осела. Сухое дерево трещало, как в кузнечном горне, и подстенное пространство заполнилось воплями тех, кто оказался заперт под рухнувшими перекрытиями. |