Книга На порубежье, страница 28 – Андрей Булычев

Из становища ливов и латгаллов тем временем набежали ополченцы с воинами из дружин, и последние три сотни шагов он ехал по проходу в замершей толпе. Казалось, что цокот копыт коня сотника долетал до самого верха крепостных стен.

— Стой! — послышался окрик сверху. — Кто ты такой и что тебе здесь нужно?! Ты понимаешь, что тебе говорят?!

— Я знаю ваш язык! — откликнулся всадник. — Меня зовут Онни. Онни Калевыч. Я командир передовой сотни из Андреевской Новгородской бригады, войска князя Юрьевского Александра. И мне нужно чтобы вы отдали двух моих воинов, которых поймали две недели назад в болоте. И пусть назовётся тот, с кем я сейчас разговариваю.

— С тобой, еретик, говорит сам магистр ордена меченосцев Фольквин фон Наумбург цу Винтерштеттен, — ответили ему с башни. — Ты или очень глуп, или очень самонадеян, если посмел приехать сюда со своими требованиями. А скорее всего, и то и другое, и будет правильно научить тебя манерам, как подобает вести себя с рыцарями великого ордена братьев Христа. Твоим воинам, наверное, скучно сидеть в тёмном подвале, и ты внесёшь хоть какое-то разнообразие в их серую и безрадостную жизнь, которой и осталось-то всего ничего.

— Не спеши так, магистр! — воскликнул всадник. — Я простой сотенный командир, которых в нашем войске изрядно, и от того, что ты заберёшь мою жизнь, ничего не изменится, напротив — наши воины будут только злее биться. А вот членов орденского совета у тебя немного. Двенадцать, если я не ошибаюсь. Вернее, сейчас уже одиннадцать. И если ты будешь так просто раскидываться их жизнями, что же скажут все остальные? Не закрадутся ли у них сомнения, что так же могут поступить и с ними?

Онни обернулся и помахал рукой. По этому знаку с одного из тех всадников, что стояли у восточной опушки леса, сдёрнули ткань, и на открывшемся глазу белом плаще стали даже издали видны яркие орденские знаки — красный меч с такого же цвета крестом над его рукояткой.

— Я полагаю, что жизнь члена орденского совета, славного рыцаря Хартмана фон Хельдрунгена, стоит жизни двух простых воинов и даже обычного сотника?! — задал вопрос Онни. — Если нет, ничего страшного, я столько раз мог умереть во множестве битв, разменяю свою на его! — И выхватил из ножен меч.

— Хартман! Хартман жив! — послышались возгласы на башне.

Обступившая всадника толпа балтских воинов подалась назад. Засверкали мечи, топоры и наконечники нацеленных на сотника копий.

— Стойте! — донёсся крик с башни. — Не трогайте! Это мне решать, когда забрать его жизнь! Ты храбрый воин, сотник, и жаль, что служишь не мне. Подумай, может быть, ещё не поздно выбрать правильный путь?

— Он уже выбран, магистр, и я иду по нему! — отозвался тот. — Так ты отпустишь моих воинов в обмен на своего рыцаря?

— Магистр, если мы сейчас не совершим обмен, это подорвёт уважение к нам вот этих, — Михаэль кивнул на колышущуюся толпу союзников. — Статус рыцаря, а уж тем более члена орденского совета, гораздо выше множества вонючих лесных воинов, пусть даже и русских. Хартман фон Хельдрунген хороший воин, он ещё послужит нашему делу.

— К тому же обменяв Хартмана, мы сможем узнать у него лично, сколько и каких именно войск собрано врагом перед нашей крепостью, — добавил командир орденской конницы, Герберт. — Наш уважаемый брат, находясь в плену, не мог это не увидеть. У руссов здесь нет крепости с подвалами, чтобы его наглухо там закрыть. Так что полученные от него сведенья будут уж точно достоверными.