Книга На порубежье, страница 8 – Андрей Булычев

Двое охраняющих седоволосого с обнажёнными мечами ринулись его защитить. Щёлкнул самострел из догоняющей пятёрки, один из воинов, пробитый болтом, рухнул на землю, другого срубил пластун из той пятёрки, что шла на перехват. Сразу двое напрыгнули на убегающего и повалили его на землю.

— К болотине бегите! — крикнул один из выворачивавших жертве за спину руки. — Туда пара десятков эстов сбежали! Где Микко?!

— Тут мы! — Из кустов выскочил ещё один десяток пластунов. — Не успеть мы, Деян! Дозор этих вбок уйти, с ним схлестнуться, пока всех убить — вы уже тут воевать. Сейчас топь проверить! За мной! — И десяток воинов поспешил вслед за командиром.

— Да толку-то в трясину теперь лезть, — проворчал Деян, связывая кисти рук пленного пеньковой верёвкой. — Тут гиблое место. Оно вот нам нужно из-за лесников самим рисковать? Главного-то мы спеленали. Эй! Всё, вставай! Эй! — похлопал он по спине лежащего. — Фридрих, Михаэль, Ганс? Как там тебя? Вставай! У-ух, морда нерусская!

— Что? Как? Сколько побили?! — С десятком Вериги подбежал старший пластунского отряда. — Деян, никого наших не ранили, все живы?

— У меня все, — подтвердил тот. — У Микко вроде тоже. И вот ещё двое ратных, про которых я говорил, целые, — он кивнул на стоящих рядом Викулу с Ушаком. — Не всё как задумали получилось, Федосыч. Мы встали на своём месте, а Миккаливские с эстским дозором встретились. Пока пятерых в нём положили, а тут уже к нам их основной отряд вышел. Сцепились, но часть лесников в болото сумели сбежать.

— Да понял я уже, — кивнул Доброслав. — Ладно, основных-то, я гляжу, всех выбили. А это у тебя хорошая добыча, Деян, — указал он на лежащего. — Его меч?

— Его, Доброслав Федосыч, — подтвердил державший трофейное оружие пластун.

— Ладно, тащите к сотнику, — распорядился тот. — Онни латинян хорошо понимает, он и со свеями, и с данами, и вот с этими может толковать. Чего ждём?! — Он обвёл глазами стоявших вокруг пластунов. — Всех битых в одно место быстро снесли, железо с них собрали и бегом на стоянку. А вы дальше в караул, — он посмотрел на двух ратников. — Вас своё начальство будет менять.

— Вот здесь ливы гуртуются, — показывал десятнику Вахруша. — А там латгальские шатры. Я их ещё по прошлым набегам приметил, они отличаются. Часть западных эстов у реки на стоянку встали, а часть ушли. Вчерась ещё с полсотни покричали чего-то и утопали.

— Не задался поход, вот они и разбредаются, — произнёс, разглядывая неприятельский лагерь, десятник Корнил. — Сааремцы себя свободными мнят, им латиняне ещё только примеряют ярмо на шею, вот и бросают легко войско, а ливы с латгаллами уже хорошо подмяты, просто так им не уйти. А немцы, стало быть, внутри крепости все?

— Внутри, — подтвердил Вахруша. — Выходят, заходят отрядами, по одному никого не увидишь. Даже на торжище — и то менее чем пятёркой или десятком не заходят.

— Это хорошо, — почесав затылок, сказал Корнил. — Значит, тревожно им, коли они так гурто́м держатся. Видать, раздрай сейчас в войске. Ладно, вам ещё день и ночь полежать, потом пятёрка Мокея сменит. Главное, не открывайтесь. У балтов хороших лесников много, эту местность они знают, могут и загнать. Хорошо их у нас побили, обозлённые они теперь, так что осторожней.

— Понял, Осьмович, постережёмся, — кивнул Вахруша.