Онлайн книга «На порубежье»
|
— Бежать! — крикнул вирумец. — Обойти бок! — И выпустив одну за другой три стрелы, понёсся по лесу. Под ногами начало хлюпать, сырая земля удерживала ногу, замедляя бег. — Болото скоро! — известил, заполошно дыша, Вахруша. — Ещё немного и трясина. Сломав по дороге пару тонких стволиков, пластуны наконец достигли того места, к которому так стремились. Лишь бы успеть отойти подальше от погони, чтобы не закидали стрелами, а там уж от островка к островку — глядишь, и удастся оторваться. Меж тем лесовины не спешили. Мелькая в трёх десятках шагов позади, они так же, как и пластуны, брели по колено и по пояс в грязной и вонючей жиже. Нет-нет, кто-нибудь из них выпускал стрелу, но все они пока пролетали, не задевая убегающих. — Живыми хотят взять, — процедил сквозь зубы Вахруша. — Зря надеетесь, гады, — и дождавшись пятнадцатого щелчка натяжителя, прижал приклад реечника к плечу. Вдох-выдох, вдох-выдох. Прицелившись, он потянул спусковой крючок. Идущий первым эст выронил лук и упал в грязь, а Вахруша, развернувшись, поспешил за меряющим слего́й путь напарником. Дальше брели в жиже по пояс. Дважды уже искусный в таком деле Неемо проваливался в трясину. Что было бы, если бы впереди двигался сам Вахруша, и подумать было страшно. Лесовинам было легче, всё-таки шли они по проверенному следу. — Остров! — воскликнул Неемо, заметив поросший деревьями и кустами бугор. — Вижу! — отозвался Вахруша. — Поднажмём! Последний отрезок пути до спасительного твёрдого места был особенно трудным, брели к нему погрузившись в жижу по пояс, проваливались, где-то ползли. Тетива лука Неемо промокла, и он закинул бесполезное оружие за спину. Как видно, и у лесовинов были те же трудности, и они перестали метать стрелы. — Ничего, ничего, братка, сейчас из трясины выберемся, прикрою тебя, а ты тетиву на ту, что в коробе, сменишь! — крикнул Вахруша. — Отобъёмся! Десять, пять шагов до спасительного острова. Топь около него уже не держала тело, и положив слегу́, Неемо пополз к кустам по ней. Ещё чуть-чуть, и можно будет подтянуть к ним и напарника. Вдруг кусты раздвинулись, и по голове верумцу ударила дубинка. «Это конец! — мелькнуло в голове у Вахруши. — Вот почему сзади не спешили и перестали метать стрелы. Западня!» Он вырвал из-за спины реечник. Главное, чтобы он не достался врагу! Взведя самострел, пластун послал болт в ближайшего врага и, откинув оружие в сторону, ринулся к нему с тропы, накрыв сверху. По пояс, по грудь, а вот уже и по шею затягивала тело трясина. «Вот и всё, — мелькнуло в сознании. — Шиш вам, а не чудо-самострел!» С острова скинули одно, за ним второе срубленное деревце, намереваясь как по настилу подскочить к русскому. Как же хорошо жить. В сознании пробежали отрывки былого. Вот он совсем маленький бежит по траве сельского выгона. Ноги мокрые от росы, светит яркое солнце, а ему улыбаются стоящие у ограды батюшка и матушка. Мама… Чёрная жижа закрыла нос и рот. Рядом, колыхнув трясину, упало бревно, и за волосы, за шею, Вахрушу потащили из чёрного омута двое. Плюхнулся рядом ещё один ствол, подползший по нему третий эст схватил утопающего за ворот и начал помогать товарищам. С огромным трудом, они общими усилиями выволокли его на остров. Пара ударов ногой под рёбра — и Вахрушу вырвало на мох. Цепкие руки, ощупав грязную накидку и одежду пластуна, стянули оружейный пояс с мечами и кинжалом, сорвали с ног короткие сапоги и, перевернув на живот, накрепко связали за спиной руки. К нему подтащили второго связанного пленного и рядом выставили троих для охраны. На остров по зыбкому настилу из стволов в это время выбиралась дюжина тех лесовинов, что вела преследование. Переговариваясь между собой, они окружили пленников. Последовал один, второй удар по телу, по голове, и сознание помутилось. Повелительный, громкий крик остановил избиение. |