Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 103 – Екатерина Звонцова

В этот год, из-за того что Юшидзу оставил наместничество на жалкого ленивого труса, жаждавшего лишь почета и роскоши, а бедный отец… господин… задыхался от горя, Благословение не понравилось деревьям. Еще меньше им понравилась Братская Бойня – не потому ли они так горько плакали? Желтая Тварь злился. Видя продолжающийся упадок, он отправил наместника на иную должность, но замену… достойную замену пока не нашел. На Правом берегу, по словам Кацуо, всем сейчас заправлял совет канрю. Но долго так продолжаться не могло.

— Я понимаю. – Кацуо, похоже, подумывал коснуться его плеча. Но разумно этого не сделал. – Вы злитесь, юный косё.

— Ничуть. – Мэзеки выдавил улыбку и перевел взгляд вниз, под ноги.

Повод был: корни вишни как раз утягивали в землистую глубь последнее тело. Кан с синими волосами и перекошенным в предсмертной судороге лицом. Тот, кто ударил Окиду.

Окида… Земля сомкнулась и вновь затвердела, на глазах покрылась изморозью, даже поросла травой – сразу мертвой, пожухлой. Будто ничего и не было.

— С чего бы? – твердо продолжил Мэзеки, не двигаясь. Заставляя себя ни в коем случае не провожать взглядом близнецов, мелькнувших на уголке бокового зрения и проследовавших к костру. – Попасть во дворец так – наш единственный…

— Вряд ли.

— Хорошо, самый легкий и быстрый путь. И… – Мэзеки помедлил, вздохнул, – я рад, что вы начали верить в мои планы.

Не стоило вскидывать голову. Кацуо ухмыльнулся – и захотелось его ударить. Их взгляды встретились, в глотке сгустился болезненный комок: это могла быть досада, мог – подступающий кашель. На всякий случай Мэзеки помассировал горло, а потом приложил ладонь к губам.

— Я в нее не верю. Она не так чтобы проявила себя в бою, даже там, на Реке. Не лучше, чем средняя асиноби. Впрочем, в постели, если сложится, у нее, возможно…

Мэзеки оборвал его кашлем. Почти настоящим. А потом приступ и вправду его свернул, накрывая спасительной волной: разрешая молчать.

Когда они выпрыгнули из тюремной повозки, всю охрану уже убили. Вокруг места засады весело носились боевые собаки; тихий юноша-конвоир любезнейше разговаривал с Кацуо. Оказалось, это его ученик, полукровка-игаптянин с необычным западным именем Радумон. Радумон Рюдзи. Ему не повезло, когда уцелевших людей Сайто перераспределяли, как раз поссориться с Кацуо и назло ему пойти во Второе подразделение вместо Первого. Разумеется, он сожалел. И вот теперь все исправил, доказал верность сэнсею. Разумеется, Кацуо сможет взять его к себе. Когда все кончится. Когда…

— Я благодарен вам, – пересилив себя, бросил Мэзеки и распрямился, не стал даже смаргивать слезы. – Хотя не скрою, поначалу мне хотелось убить вас.

Кацуо вяло рассмеялся, вытягивая из футляра трубку.

— Зная это, я был достаточно быстр.

Он вынул из тканого мешочка шарик курительной смеси, затолкал в чашу, пошарил по карманам в поисках спичек и, найдя их, стал разжигать кисэру.

— Оружие, к слову, уже можно забрать. Я привез из тюрьмы все, одежду тоже. И, разумеется, кое-что походное, благодаря чему нам будет проще двигаться дальше.

Мэзеки кивнул, и оба устало замолчали, перетаптываясь с ноги на ногу. Затягиваясь, Кацуо поднял взгляд к звездам. Его растрепанные волосы сейчас больше походили на окровавленную метлу, но, похоже, его это не беспокоило.