Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 124 – Екатерина Звонцова

— Так что? – твердо переспросил Харада.

Кацуо прищурился, смотря на деревья у него за спиной, и туманно покачал головой.

— Вряд ли, – наконец произнес он.

Предсказуемо, Харада, убедившись, что больше ничего не услышит, вспылил:

— А поточнее? Ты не просто кан, ты из императорской семьи, тут все как бы принадлежит… принадлежало и тебе в том числе, ты должен!..

— Ты явно не представляешь, как работает пришлость, – в тоне Кацуо лязгнуло раздражение. – Мне в этой стране не принадлежит ничего, кроме моей катаны, одежды и конуры, где я живу. И никогда не принадлежало. Что же касается моих полицейских обязанностей, я исполнял их в Центре и на границах.

— Я-то думал, ты во все нос суешь, – заупрямился Харада. – Какое упущение…

Кацуо поморщился. Взгляд его, холодный и отчужденный, продолжал бегать по тихо колышущимся веткам.

— Я-то думал, ты оставил меня наконец в покое и перестанешь пытаться укусить. Еще раз: меня всегда интересовало только то, что напрямую связано с моей работой.

Не раздражение – почти угроза. За трое суток путешествия не заметить было бы сложно: теперь Кацуо еще больше задевали любые напоминания о родстве с бывшим императором. И прежде задевали, но чтобы так… Мэзеки скрипнул зубами, сглотнул комок саднящей боли – слюна показалась кровавой, этого еще не хватало. Но не привыкать.

— Так, – влез он. – Прекратили оба. Но, Кацуо, – он дождался, пока до него снизойдут, и постарался сделать тон еще тверже, – меня тоже интересует этот вопрос, давай все-таки подумаем. Деревья… – пришлось использовать это тревожное слово, другого не было, – заколдованы кем-то?

— Вряд ли, – снова ответил Кацуо, пошел как ни в чем не бывало дальше, и Мэзеки понял Хараду, все еще тихонько рычащего. Уже решил повысить голос, но продолжением их все же удостоили: – Это точно не волшебство в понятном нам смысле. Это может быть какая-то аномалия садовничьей метки. Либо проще… – Он помедлил, напряженно выдохнул, все-таки оглянулся. – Деревья распробовали кровь. А поскольку они выросли не совсем сами, мы и не могли предсказать, как они на нее отреагируют.

— То есть им п-понравилось? – голос Харады дрогнул.

Мэзеки увидел, как он облизнул губы и прибавил шагу, держась теперь точно на запорошенной снегом тропе меж двух неровных рядов деревьев. Кацуо шел так же, а рука его раз за разом нервно касалась рукояти оружия.

— Возможно, это и не первая их трапеза, – голос его звучал отстраненно, но Мэзеки чувствовал настороженные, жесткие интонации. – У меня есть догадка, когда все могло начаться.

Как всегда, он говорил так, что ничего не поймешь. Но явно делал это не чтобы подчеркнуть чужую неосведомленность или свою значимость. Скорее потому, что привык общаться с мибу, улавливающими мысли с полуслова. Мэзеки задумался. Харада опять требовательно заворчал:

— Ты объяснишь или…

— Просто не спотыкайся и не разбивай себе ничего, – прервал Кацуо. – И, надеюсь, будешь цел.

— Да ты думаешь, я за себя… – возмутился было Харада, но осекся. – Постой!

Лицо его стало вдруг мрачнее тучи, глаза сузились, брови сдвинулись, и он сделал странное движение, обхватил себя руками за плечи, будто замерз. А ведь это было почти невозможно из-за выданного мибу утепленного плаща. И все же Харада сжался, сгорбился – всего на миг. И тут же распрямился, резко, почти злобно мотнул головой.