Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 125 – Екатерина Звонцова

— Так, погоди. Это вишни. В Центре растут обычные деревья, но там тоже была кровь и…

— Это может быть заразно, – закончил за него Мэзеки, тоже невольно ежась. – Да. Через землю, например, или…

Кацуо обернулся – так быстро, что высокий хвост взметнулся плетью. Взгляд, пробежавший по их лицам, вспыхнул колко, но, несомненно, это было одобрение. Угрюмое одобрение, обещающее, что следующие открытия будут еще приятнее. «Какая проницательность…»

— Да. Похоже на правду. – Он снова ускорил шаг. – Выясним.

Мэзеки поймал взгляд Харады – красноречивый, но слов не последовало. Настаивать еще на каких-то объяснениях они оба не решались, но мыслями, похоже, пересеклись. «Его что-то очень беспокоит» – раз. «Это началось не так давно, где-то после налета» – два. «Маршрут, скорее всего, не случаен» – три. Мэзеки поморщился. Он представления не имел, почему Кацуо считает это более важным, нежели спешить в столицу и убирать главную проблему. Желтую Тварь. Не будет его – возможно, не будет и вопроса с деревьями. А впрочем…

А впрочем, в памяти что-то вертелось. Некая тревожная деталь, но откуда? Мэзеки шикнул, потер лоб – горячий. И щеки тоже. Опять жар, мысли поплыли, но ноги пока держали, подташнивало терпимо, и даже кашель лишь ворочался злобным морским ежом в груди, не спеша наружу. Его хотелось поймать железной перчаткой и раздавить.

— Совсем погано? – спросил Харада сочувственно. – Щеки у тебя красные, глаза блестят…

— Терпимо, – отрезал Мэзеки и прибавил шагу. – Видишь же. Не твоя забота.

Харада вздохнул, опять чуть сошел с тропы, вгляделся в ветки ближайшей вишни. Мэзеки легко догадался, что он высматривает.

— Оставь. Даже если там остались ягоды, если не перемерзли, я не младенец и не старик. Мне они ничем не помогут, полезнее горячий суп, мазь и тепло костра. – Тут он немного слукавил. – И время, чтобы восстановить силы, больше доступных средств нет.

Харада покосился на него с сожалением, снова подошел, тронул за плечо и склонился к уху:

— Ну, вообще-то с нами есть кое-кто, кто мог бы…

Мэзеки поднял брови. Вот это да, Кацуо раскрыл метку?.. «Господину зверюге»? Да, определенно, что-то с ним не то. Целительский знак и вообще предыстория братьев Акиро была запретной темой даже в семье. Мэзеки покосился на Кацуо. Все те же перчатки, черные и чистые, заблаговременно выстиранные. В пальцах левой руки теперь дымилась трубка.

— Даже не думай его об этом просить, он и так переживает, я знаю.

— Пере… – Харада некрасиво вытаращился, но под строгим взглядом прикусил язык и еще понизил голос. – Ладно, ладно, прости, я просто…

— А еще он вас слышит, – не оглядываясь, бросил Кацуо.

Мэзеки, чувствуя еще больший жар на лице, пошел быстрее. Он даже не знал, что тревожит его больше – поганое самочувствие, разговор про деревья или то, что Кацуо не отнекивается в духе «С чего бы мне переживать?». Поравнявшись, он украдкой заглянул тому в глаза – спокойные, устремленные вдаль. Затяжка. Дым из ноздрей полетел вверх, подхваченный ветром. Мэзеки поймал себя на диком желании поймать его, сгрести, вдохнуть. Хоть так убить ежа, прогреть зараженное нутро, в котором словно плескалась вода с колотым льдом.

— Мне жаль, юный косё, но я опасаюсь даже пытаться вас лечить. – Кацуо кивнул на довольно большой, перехваченный ремнями походный узел, который тащил на спине. – Могу дать вам согревающую мазь или ивовый отвар – холодный, он не теряет свойств.