Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 141 – Екатерина Звонцова

— А за меня, значит, уже не волнуешься? – Как не вовремя она припомнила опрометчивое признание. А ведь Ичи даже не понимал, что будет ей обиднее, «да» или «нет».

— Честно? – Выбор он все же сделал. – Нет, потому что вы явно на своем месте.

Окида молчала. Ичи был, пожалуй, рад не видеть ее лица: догадывался, что там отражается.

Складывалось так, что Юшидзу Ямадзаки – или, может, это казалось? нет, не казалось! – обращал на нее особое внимание, и более чем благосклонное. Спрашивая о чем-то, первой или второй он окликал именно госпожу Окиду, ей первой подавал чашу с вином или самую спелую ягоду клубники, с ней рядом опускался на футон или диван, если присутствовал при досуге девушек. А как он смотрел… эти взгляды, обволакивающие и пристальные, сворачивали все в груди Ичи в тревожный комок. Отвлекаясь, он пытался вообразить, что от подобной неприкрытой тяги чувствуют остальные, настоящие невесты, какие комки в груди у них… Но девушки были хорошо воспитаны, большинство себя не выдавало. Или правда не замечали? Да нет, заметили. Позавчера госпожа Окида по всем правилам обнаружила в своей обуви ежиные иголки и горсть стекла, а вчера чуть не съела суп, в который подсыпали что-то послабляющее. Но тщетно, одурачить такими вещами асиноби почти невозможно.

— Это неправда, и ты задеваешь меня, – наконец тихо произнесла госпожа Окида. – С чего ты это утверждаешь?

— Простите, – отозвался он и поспешил добавить: – Я лишь про то, что невеста из вас куда завиднее, чем из меня. Что и к лучшему, мужчина я или нет? Не дай боги, он бы выделил меня!

Он засмеялся, но и сам понимал: звучит натянуто. Окида не поддержала, даже словом не удостоила. Уже возилась с кожей: белила ее большой мягкой пуховкой, кистью добавляла пятна румянца. Ичи не нравились эти ощущения, не нравились запахи рисовой пудры и вишневого порошка, хотелось отстраниться и умыться, пусть даже соленой водой. Но нет, придется так проходить до вечера. Только в покоях и получится что-то сделать.

Они прожили во дворце четыре довольно бесплодных дня. Поначалу казалось, император вовсе забыл про невест: большую часть времени они были предоставлены себе и погружены в приятные, но пустые хлопоты. Выбор нарядов, украшений и обуви из бесконечных дворцовых запасов. Выбор блюд. Выбор дневного и вечернего досуга: чтения, танцы, зимний сад, морская прогулка с любованием городом? Сам Юшидзу Ямадзаки составлял невестам компанию только утром или днем, к вечеру неизменно исчезал, чтобы вернуться ночью. И если в светлые часы он сиял улыбкой и любезничал, то в темные… о, в темные Ичи предпочел бы не видеть этого лица, где, словно театральные маски, сменялись угрюмость, ярость и непонятное, хищное возбуждение. И этого жеста: император то и дело нервно хватался за виски или тер лоб.

Выяснить, куда он пропадает, оказалось не слишком трудно, как и в целом все изучить. Дворец был куда проще, чем виделся снаружи. Не раз перестраиваемый под разным влиянием, сейчас он напоминал постройки Запада: серединный Большой Замок, похожий на многоэтажный бочонок с лабиринтами покоев, широкая панорамная хэторо и три Малые Башни: Штормов, Заката и Секретов. Даже обстановка смешивалась во что-то безумное: в одних комнатах ютились циновки и плоские столики, другие заполняли софы, кресла, шкафы, а то и вовсе фонтаны, статуи, чучела зверей. Юшидзу Ямадзаки явно нравились все эти бесполезные громадины.