Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 144 – Екатерина Звонцова

— Не всех подряд. Вообще не очень часто. И если да, то только тех, кто может дать отпор.

Он наклонился, расправил мокрый подол. Госпожа Окида вернула жемчужину, ненадолго накрыв его ладони своими. Ичи снова улыбнулся, думая о том, какая она красивая. Сегодня – в черной рюкоги с кровавыми узорами, вместо более уместной при дворе юбки – широкие штаны. Как и он, госпожа Окида дала ветру играть со своими прядями. Император с удивительной прямотой на первом же завтраке сообщил гостьям, что не оценит никакие, даже самые замысловатые прически. Высокие пучки и падающие вдоль шеи «молоточки», пышные гнезда и сложные западные косы – все это ему не нравилось. «Императрица еще намучается с этим, мучить же невест я не желаю, распуститесь, прошу». Иные девушки, правда, увидели в словах хитрость и, надеясь, что спустя какое-то время с отбора отсеют как раз ленивых и растрепанных, продолжили выходить к столу и на прогулки с немыслимыми конструкциями из волос. Госпожа Окида, привычная к косе, тоже в предыдущие дни ее заплетала.

— Что придумали вы? Что вы дарите? – Ичи отступил. Эта красота правда делала ему тепло, но смотреть на нее долго было больно глазам. Сразу по многим причинам.

— Это. – Она кивнула куда-то вниз.

Ичи увидел в песке знакомый, украшенный самоцветами флакон на цепочке. Камни – синие, зеленые – сверкали на тусклом солнце, но больше всего обращали на себя внимание не они. Во флаконе появился букетик желтых хризантем. Только присев и хорошенько приглядевшись к лепесткам, Ичи понял, что они искусственные – тонко вырезаны из рисовой бумаги, бессчетное множество. Так вот почему ветер разбросал вокруг нее обрезки, за которые зацепился глаз!

— Для них мне и нужны были палочки, так удобнее крепить лепестки, этот клей схватывает пальцы мгновенно, – слабо улыбнулась Окида. – А каркасы – из проволоки.

— Не знал, что вы умеете делать бумажные цветы, – признался Ичи.

Ему вообще сложно было представить госпожу Окиду за мирным досугом. На ленивых дневных посиделках он сразу заметил, как скучны ей пение, поэзия, рукоделие и логические игры вроде «угадай слово». Только если невесты решали почитать мифы и сказки, она чуть оживлялась и даже сама хватала книгу. Древний король Арктус и его друг-волшебник Марион, королева-воин Орфо и ее безумная мать Валато, благородные игаптские стражи и жрецы времен Гибели Империй – все это ее хоть как-то воодушевляло, но цветы…

— Тайи научил, – суховато, словно предостерегая: «Не спрашивай!», пояснила Окида.

— Ваш… – Ичи запнулся. Видимо, речь о том, кто иногда снится ей в кошмарах.

— Да, – отрезала она и нервно засмеялась. – Ему, знаешь ли, в какой-то момент показалось, что некоторые из нас, его людей, слишком несдержанные, нетерпеливые, даже для воинов, и нам нужно спокойное занятие. Кому-то велел сочинять хокку, кого-то посадил с собой вот за это…

Голос ее зазвенел, стал слишком высоким, потом упал, и она смолкла. Тоже присела на корточки, осторожно вынула флакон из песка. Ичи вгляделся в филигранные темные листья – тоже из рисовой бумаги, тщательно выкрашенной.

— Они как настоящие. Уже высохли?

Окида кивнула, не смотря на него. Щеки у нее – судя по видимому под маской кусочку – болезненно побелели.

— Ладно… сегодня он ждет нас в Башне Штормов, скоро отдаримся и узнаем, – неловко начал Ичи, принимаясь сгребать все разбросанное по берегу в более-менее подъемную кучу: полотенце, бумагу, зонтик, какие-то мешочки – видно, с бумагой, проволокой и прочим.