Онлайн книга «Желтые цветы для Желтого Императора»
|
— Я не выбирала, господин! – уточнил Ичи, замешательство даже не пришлось играть. – Ты не знаешь, ныряя, какую добудешь жемчужину, и добудешь ли вообще! И это вишня, а не… — Кровь, – точно не слыша, задумчиво повторил император и взял жемчужину, поднес к губам, дохнул на нее. – Из какой же океанской темноты вы достали ее, моя прекрасная госпожа Му, что еще могло там таиться… – Но тут он словно очнулся, расслышал сквозь туман собственных мыслей предпоследнее восклицание. – Вот как? Не знаете? Признаться, тут я возмутительно несведущ, простите… тогда тем более символично. Но скажите, – он сощурил глаза, снова неспешно взял трубку и затянулся, – отчего такой выбор самого дара? Благо часть ответа он подсказал сам. — Чтобы достать что-то, что будет напоминать о незаурядном и загадочном человеке, стоит нырнуть поглубже, – начал Ичи, постарался чуть улыбнуться. – А еще думаю, она долго росла, и, как и всем вам, расти в темном мире ей было непросто, но она воссияла… Не зря в свое время она пристрастила его к стихам и в принципе к книгам: вопреки своей природе, любила их, глотала жадно. Ичи не был поэтом, но тут, судя по завистливым и едким шепоткам в кругу, что-то вышло. — Воссияла… – Император сжал жемчужину меж ладоней. – Благодарю вас, госпожа Му. Принял он это как грубую лесть или дань уважения? Из-за долгой тишины Ичи встревожился. Император все смотрел, и волосы его, собранные в простой высокий хвост, но звенящие серебристыми бубенцами, трепетали на сквозняке. Так глядит животное, прежде чем кинуться… но нет. Император кивнул, еще раз посмотрел на жемчужину, а затем осторожно убрал в карман длинного одеяния непонятного, скорее всего, западного покроя: ворот был высокий, рукава – узкие, подол стелился тихой темной рекой с едва заметным узором перламутровых волн. И снова, как во все эти дни: никакого золота, ни в верхней, ни в нижней одежде, ни в обуви и украшениях. Священный императорский цвет Юшидзу Ямадзаки словно отметал, а наместническая корона… за минувшие дни металл еще почернел, а камни, наоборот, засияли насыщеннее. Или так казалось из-за неверного, зыбкого света в комнате? — У вас удивительно красивая душа, – снова заговорил император, беря пиалу, выставленную перед Ичи. – И, думаю, красивое тело, учитывая способность к таким ныркам. «Только не проверяй! Нет!» – едва не взвыл Ичи, но, к счастью, император, улыбаясь уголком рта, поглядывая словно бы с лукавством, лишь выбирал между кувшином и чайником. — Так все же теплого вина или хиданской масалы? — Масалы! – выпалил Ичи и для убедительности стукнул зубами. – Голова болит… — Пожалуйста, госпожа Му, и отдыхайте. – Пиалу подали, пришлось взять, коснувшись чужих пальцев. Они оказались ледяными, какими-то сухощавыми. Будто ветки дерева, не пережившего зиму. – Что ж, продолжим. Началом я более чем впечатлен. Чай был обжигающий, пряный, сладковатый, с непривычным молочным духом. Ичи слышал, что Хида – точнее, какой-то из ее штатов – славится именно таким напитком. Становилось правда теплее. Спокойнее. Нет, вряд ли разоблачение грозит немедля, хотя, по церемониалу, императору или императрице во время отборов дозволено немало. Можно потребовать от невест или женихов впустить к себе в спальню, обнажиться, разделать убитое на охоте животное, сшить одежду… И все же Юшидзу Ямадзаки пока не требовал ничего вовсе. Даже от… |