Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 186 – Екатерина Звонцова

Метель не прекращалась, небо темнело. Фонари закончились на подъезде к кладбищу, оно освещалось лишь редкими огоньками в самих погребальных домиках – видно, близкие приносили недавно свечи, – и идти приходилось, ориентируясь только на спину Кацуо. Харада держался к Асагао вплотную. Настораживался, тянулся к оружию от каждого покашливания: они одолели снова, так бывало всякий раз, как в нос попадал снег.

— Боишься призраков? – наконец не выдержал Асагао, прищурился. – Брось. Никто из нас не выпускал их.

— А ты можешь то же сказать про его дружков? – Харада, вынув окикунай и прокрутив задумчиво рукоять, посмотрел на Кацуо. – Мало ли чем они тут занимались…

— Ничем таким. – Кацуо оглянулся, подождал и, когда они поравнялись, неожиданно улыбнулся, совсем слабо, но определенно мирно.

Его глаза, ставшие ясными и спокойными после ночи в семейном доме, сейчас опять замутились, помрачнели, но это были уже другие муть и мрак – цепкие, выжидающие. Чего? Асагао нахмурился, собрался сказать что-то в духе «И все-таки. Я как принц хотел бы знать…», но не успел даже в уме обозначить просьбу. Из-за ближайших погребальных домов выступили два силуэта в канкоги: высокий угловатый и низенький округлый. Блеснуло оружие и форменные пуговицы на плащах – Кацуо, приглядевшись, кивнул и поднял руку в приветствии.

— Наконец-то. Рад, что вы невредимы.

Асагао легко узнал Отоки, а вот имя маленького мужчины с челкой-шторкой вспомнил не сразу. Ах да, Кику. Они пристально посмотрели на него, поклонились, прежде чем первыми направиться дальше. Асагао был сейчас под личиной Мэзеки, но сердце екнуло.

— Они знают? – глухо спросил он.

Усмешка скользнула у Кацуо по губам.

— Они умны, других не держу. Но, разумеется, их догадки никто не подтверждал.

— Эй, ребята, как дела, что в городе? – уже раздалось впереди. Харада времени не терял, догнал кан, даже попытался потрепать по плечам. – Видели сестру мою? Эй! Ну пожалуйста, хоть слово!

— Как трогательно, – пробормотал Кацуо, смотря им троим в спины. – Нашел время.

«Мы не выбираем время, чтоб тревожиться о близких», – чуть не сказал Асагао, подумав о Джуни и матери, но предпочел промолчать. Кацуо, скорее всего, давно забыл эти чувства.

Погребальные дома императорской семьи, за много поколений слившиеся в игрушечный дворец с башнями и флигелями, выделялись: крыши и стены были словно присыпаны самоцветной пылью, тускло блестящей даже в сумраке. А вот огоньков в окнах не горело, ни одного, да и у фундамента лежали плотные сугробы. Никаких протоптанных троп. Сюда давно не приходили. Странно. За всеми семьями, чьи родственники покоились тут, тем более за правящей, закреплялись хранители, смотрели за чистотой. А впрочем, чему он удивляется? У Юшидзу точно есть дела поважнее, чем проверять такие мелочи. Скорее всего, он сюда не приезжал.

«…живы, невредимы, найдены»,– все-таки отозвалось в голове, и Асагао немного успокоился. Не время злиться, нет.

— И все-таки, – нарушил он тишину, смотря на Кацуо, – к кому мы идем?.. – С губ слетел с морозным облачком нервный смешок. – Непохоже, что собираемся почтить кости…

К нему неожиданно обернулась Отоки. Лицо ее было сероватым, хмурым, волосы выбились из прически. Асагао вгляделся в ее глаза, желтые, внимательные, почти такие же колкие, как у самого Кацуо. Отоки прижала палец к губам: «Не шуми», – ускорила шаг и вскоре слилась с падающим снегом. А когда Асагао и остальные уже подошли к нужному – он знал, нужному! – погребальному дому, облицованному цветочной мозаикой, в окне мерцнул, тут же угаснув, огонек. Маленький. Не свечной. Раздался стук, шорох, снова стук и скрежет. Когтей?