Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 223 – Екатерина Звонцова

Хватит. О планах тети он обещал не думать, а вот Хараду – такого взрослого, сильного и прямо сейчас беззащитного перед тем, чего никто не ждал, – ему было жаль.

— А она не убивает, – упрямо, как заклинание, повторил Харада, распахнул ворота…

И упал. Сай вонзился ему в бок, в руку, которой он попытался закрыться, в бедро.

Мимо мелькнула тень Кацуо. Асагао тоже среагировал прежде, чем что-то осознал: выскочил вперед и ударил Окиду серпом в грудь, расстояния не хватало, чтоб раскрутить цепь. С отвратительным скрежетом она отбила атаку, полоснула вторым саем по ключицам. Длинно, но неглубоко, и все равно Асагао задохнулся от боли. Правда все же вломилась в сердце.

— Ты! – выдохнул он, видя, как Харада тяжело поднимается на колено, здоровой рукой тянется за окикунаем. – Как?!

Она смотрела в лицо, но странно – яркие голубые глаза словно замутились, стали напоминать грязное прибрежное море. Ни маски, ни грима. И это говорило лучше признаний.

— Мы ждали тебя, детеныш. – Она улыбнулась. – Наконец-то ты дома.

Мы! Обороняясь от новой атаки, уже двумя саями, – ставя древко поперек, хватаясь за цепь и пытаясь обмотать ею хотя бы часть зубцов, притянуть Окиду, подсечь, – Асагао наконец увидел, с кем она пришла. Трое баку-тай, но ни одного он не помнил. И Юшидзу, с которым уже сражался Кацуо. Так мало людей… было понятно, зачем они явились.

Расправиться с людьми в доме без лишних глаз.

— Опоздали, – шикнул Асагао, отскакивая и дергая цепь.

Удалось лишить Окиду одного трезубца, но вторым она снова ударила – по лицу. Едва удалось спасти глаза. По коленям Окиды расползлась красная полоса, на снег брызнула кровь – серп прошелся по рюкоги, вспорол штанины, но она и не заметила. Оттолкнулась, взвилась и врезала ногой по рукояти поднятой сюригамы. Асагао не выпустил ее и рухнул, чудом сгруппировавшись. Следующую атаку саем он принял уже лежа, но Окида пнула его в бок – и от боли мир побагровел.

— Отвали от него! – Харада налетел на сестру, опрокинул, и они покатились по снегу, заливая его кровью. – Окида! Окида! Да что ты творишь?!

Он придавил ее, она стала бешено извиваться. Он схватил ее за горло – она впилась ногтями ему в лицо и снова ударила саем, в спину, а потом и в грудь. Он вскрикнул и отпрянул. Они сцепились опять, но больше Асагао не мог за этим наблюдать. Два баку-тай – третий бросился к Кацуо и Юшидзу – стали наступать на него.

Оба с катанами, спокойные и почти одинаковые. Белые кончики волос, белые глаза. Правобережные жители. Асагао ощерился, прикинул, раскрутил цепь, пока мог, и пустил вперед – тяжелый груз обвил руку тому, который наступал справа. Асагао дернул, услышал хруст запястья, рванул – но баку-тай перебросил оружие во вторую руку и замахнулся. Пришлось вильнуть вбок. Там ждала подсечка, очевидная, но голова отказала – то ли от потрясения, то ли от боли. Асагао опять упал. Баку-тай, оба, перехватили цепь и дернули его на себя. Кулак левого влетел в челюсть, в ушах зазвенело. Асагао, хрипя, осел на колени, но извернулся и, вытащив из-за пояса нож, всадил одному из воинов в пах. Как глупо напялить нагрудник, наколенники, даже наплечники… и не защищать такое важное место. Когда торчишь украшением в императорском дворце, это портит впечатление? В полный доспех баку защита паха, панцирная или металлическая, обязательно входила. Воин упал, и Асагао лихорадочно дернул сюригаму, но тут же получил удар ногой от второго противника. Отлетая назад, он четко услышал: