Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 224 – Екатерина Звонцова

— Мальчишку не убивать!

Этот проклятый голос.

Желтая Тварь все еще сражался с Кацуо. Третий баку-тай уже лежал убитый, катаны мелькали в метели так бешено, что словно исчезали. Юшидзу был сегодня в золоте и самоцветах – все цвета верховной власти. Убранные в хвост волосы, холодное лицо, такие же, как у Окиды, – мутные, мед с грязью, – глаза. Эта грязь даже издали будто пачкала, лишала сил.

Кацуо ринулся в атаку – и Асагао отвернулся, потому что его противник снова наступал. Нож, конечно, сломался от удара мечом. Асагао быстро откатился в сторону, туда, где корчился на снегу второй воин, – и схватил его катану, но… боги… он погано обращался с этим оружием.

— Сдавайся, парень, – ясно услышал он и молча перехватил меч удобнее. Он был непривычно легким, ощущался после сюригамы как палка.

— Это вы еще можете сдаться, – сказал он, зная, что звучит не только избито, но и нелепо.

Не вовремя вспомнился полный трупов полицейский участок. Вспомнилась горькая усмешка Кацуо, теперь отступавшего под ослепительным вихрем атак. Вспомнилось…

Яростный крик заставил воспоминания растаять.

— Что?!

Все время боя створка ворот качалась, словно ее колыхала чужая ярость. Ветер усиливался, и наконец она не выдержала, с оглушительным скрипом открывшись внутрь и показав двор охотничьего дома. Юшидзу выругался: увидел тела, провал двери. Оскалился – но уже через мгновение улыбнулся почти безмятежно и посмотрел на Асагао – глаза в глаза. Бросился на Кацуо снова, скользнув рукой в карман. Швырнул что-то – и Кацуо, зашипев, вдруг забыл о боевой стойке. Песок или какие-то едкие специи. Что бы это ни было, Кацуо не успел уклониться, следующий удар принял почти вслепую. Ногой в живот. Кацуо споткнулся об убитого противника, но не упал, не глядя схватил труп за одежду и швырнул вперед. Сдернул перчатку, схватил пригоршню снега, принялся яростно протирать глаза.

— Надо уходить, – услышал Асагао, но ответить не успел.

— Детеныш никуда не пойдет! – Шею обдали теплым дыханием, что-то полоснуло по руке, выбив катану, и коснулось горла. – И, думаю, ты тоже.

Окида была рядом, крепко стискивала его поперек груди. Боковым зрением Асагао увидел что-то окровавленное, замершее на снегу слева, но не решился присмотреться. Ноги дрожали. По лицу тек пот, несмотря на холод.

Желтая Тварь медленно поднялся; они с Кацуо опять замерли друг против друга. Баку-тай, атаковавший Асагао, тоже стоял, его товарищ хрипел от боли на снегу.

— Где мой брат? – неожиданно мягко спросил Желтая Тварь. – Я привык навещать его каждый день.

Кацуо молчал, стискивая оружие. Из его покрасневших глаз бежали непроизвольные слезы, челюсть дрожала. Асагао пытался восстановить дыхание и связать боль от всех увечий в узел, сконцентрировать в одном месте – технике тэ-дзю учили сэнсеи, и сейчас это было необходимо, чтобы сохранить хоть какие-то силы и ясность рассудка.

— Где они все? – повторил Желтая Тварь, лениво прошел вперед и остановился напротив Асагао, вглядываясь в его лицо. – Давай же. Рассказывай.

Асагао сжал зубы. Мутность чужих глаз словно растворяла его в себе. Какими ясными, какими добрыми и лукавыми они были прежде – теперь вспомнилось. Ноздри защекотали запахи вишни, курительной смеси и отчего-то сырой земли. Так же пахло от Окиды, стоявшей сзади.