Книга Желтые цветы для Желтого Императора, страница 227 – Екатерина Звонцова

Впрочем, нет.

— Когда ты будешь мстить ей, – снова тихо заговорил Харада, кривя губы. На выдохе кровь изо рта все же потекла, что-то внутри было повреждено, – хоть не мучай долго. Я не знаю, почему она так поступила, она не такая, только если он ее запугал, или обманул, или…

Пальцы его сжались на одежде, сильнее пачкаясь красным. Веки дрогнули, опять поднимаясь, и взгляд заметался по лицу Кацуо. Столько растерянности, вины, ужаса, горечи и надежды, что обещание все-таки дадут. Кацуо вспомнил отчего-то первые, еще случайные сражения с ним, те, которые господин зверюга неизменно проигрывал. Командуя «В атаку», смотрел он примерно так же. Со всеми теми же чувствами, кроме вины, вместо нее была ярость.

— Твои люди, – снова заговорил Харада, – были отличными, так мне показалось, и мне жаль, что ты потерял их из-за моей сестры, но я…

Он, как всегда, не сложил несколько маленьких событий, деталей… Впрочем, нет, дело не в его тупости, лишь в том, что это сестра. Все еще единственная, кого он ощущал как настоящую, неприкосновенную, неотрывную от себя часть семьи. И с новой реальностью, где Окида совершила чудовищный поступок, это не сходилось.

— Харада… – Тронув его ладонь, Кацуо почувствовал жар крови и холод пальцев. Плащ продолжал пропитываться багровым. – Я не собираюсь ей мстить. Ее разум сломлен и заражен. И, скорее всего, не отвечает за то, что делает.

Глаза его блеснули, губы приоткрылись, с них снова потекла кровь.

— Чт-то? – Он закашлялся, сплюнул ее, с трудом повернувшись на бок, и остался так. Пальцы уцепились за ладонь Кацуо.

— Я не знаю, – ответил он, не отнимая руки, и продолжил без колебания: – Но это не она.

А рядом, скорее всего, не Юшидзу. Вот только чтобы понять, что произошло, нужно было быть изыскателем или хотя бы мадзи. Понял ли что-то Ру?

— Хорошо ут-тешаешь, – Харада даже оскалил в улыбке красные зубы, облизнул их. – Так спокойнее подыхать. Кстати! – Он будто правда спохватился, забеспокоился. – Ты меня с пирожками-то не хорони. Если они не в крови, то что им пропадать?

Кацуо обхватил его второй рукой, опять опустил на спину, склонился ближе и вгляделся в глаза, начавшие терять осмысленное выражение. Менялся и ритм пульса.

— Ты не подохнешь. – Он сам не осознал, что стискивает пальцы, что вдавливает его ладонь в его же грудь. – Нет, господин зверюга, не сегодня. – Он помедлил. Харада не сводил с него глаз, явно всеми силами держась за сознание. – Ты думаешь, мне не нужно будет собирать заново подразделение, искать туда кого-то не совсем безнадежного? Возьму тебя.

Харада засмеялся – устало, недоверчиво, даже попытался покачать головой.

— А думаешь, пойду?..

С губ брызнула кровь. Кацуо почувствовал мучительное жжение в левой руке, почувствовал то, от чего задыхался уже несколько недель и почти совсем задохнулся, когда они с Харадой осыпали друг друга проклятьями и ударами в поместье. Не боль. Не отчаяние. Не накалившийся добела ужас от собственной беспомощности, от бесконечного дрейфа между прошлым и настоящим. Силу, требующую: «Выпусти меня наконец». Силу, отвечавшую на «Важных для меня людей не осталось, неважные… чаще я сталкиваюсь с теми, кто заслуживает смерти» почему-то голосом господина зверюги, протяжно и насмешливо: «Ты лжешь».