Онлайн книга «Желтые цветы для Желтого Императора»
|
— А может, я бы и пошел. – Харада уже не смеялся, только тихо кашлял, зажмурившись. – Забавно. Значит, «смерти от твоей руки» я так и не заслужил, а вот жизни… Кацуо медленно убрал левую руку с его плеч и накрыл то место, где пальцы цеплялись за пальцы. Харада вздрогнул, его глаза опять с трудом открылись. — Что, собираешься меня зашивать? Говорю же, не трать время. — Не собираюсь, – ответил Кацуо, стараясь дышать медленнее и не сосредотачиваться на ощущении – чужая кровь продолжает течь сквозь его пальцы. – Только если рот. Да и то нечем. — Все шутишь! – Но Харада опять заулыбался. Пошевелил раненой ногой, распоротым плечом. – Боги… ладно, бросай меня, но последи, чтоб меня все же не сожрали… м-м, брось вон в океан, если поедешь к нему, там мне точно будет лучше, и… — Харада, – прошептал Кацуо, и он осекся. С ним часто это происходило, когда вместо «господин зверюга» он вдруг слышал свое имя. – Да. Замолчи. Он не мог не попытаться, тем более выбора не было. Перед сомкнувшимися веками черно-рыжим вихрем заметались они, дикие тигры, и стало так скверно, словно это в него вонзил несколько клинков кто-то родной. Метка полыхнула болью, закружилась голова, задрожали руки – и Харада застонал, опять закашлялся, дернулся, но его пальцы так и оставались у Кацуо под ладонями, на окровавленной груди. Не самая серьезная рана, скорее, самая… символичная? Сестра попыталась попасть ему по сердцу. Отчего-то не смогла. Отчего?.. Кацуо не дал себе думать, не дал задавать вопросы даже без слов. Как Отоки. Как те, кого он потерял. Как господин зверюга, с которым они еще обязательно попытаются что-то исправить, если в ближайшие минуты их останется двое, и если… — Что?.. Кацуо не осознал, как опустил голову, как прислонился к их сцепленным рукам лбом, смыкая веки. Никто не говорил ему, что дар может сработать так, но сейчас он слушал только себя. Он не мешал тиграм в голове метаться и рычать, без страха смотря на распростертого, изорванного зубами и когтями сэнсея. Родителей, которых он не защитил, потому что еще не мог. Мибу, которых не защитил, веря: они сами справятся, дождутся. Тигры кружили возле горы трупов, снег кружил в воздухе, хотя был ли снег в день смерти Сайто, черный ли, белый?.. Плевать. Кацуо открыл глаза, почувствовав на веках ослепительное сияние, а в руке грызущую боль, но головы не поднял. Не поднимал еще десять, а может, двадцать ударов чужого сердца под ладонями. Сердца того, против кого он обращал меч и для кого неизменно находил самые острые, презрительные слова. Сердца… «Ты странный для полицейского». «Ты собрался копать эти могилы… один?» «Тебе не нужна помощь?» «Я знаю, что рэйки нельзя заставить лечить… Ты сделал выбор сам». Сердца того, кто, сам располагая лишь кулаками и нелепым скатом, кажется, напомнил ему, что сила бывает очень разной. Харада молчал, дышал тяжело, но без булькающих хрипов. Когда Кацуо медленно выпрямился, на лицо его падал снег, но тут же таял. Сердце стучало, слабее, чем прежде, но ровно. Раны не пропали, но те, которые виднелись за порванной одеждой, превратились в темные рубцы. — Господин зверюга. – Кацуо осторожно потряс его за плечо. Но сознание он все-таки потерял. – Да чтоб тебя. На лошадь все же не залезешь. |